глянул на себя в зеркало, прикрепленное на стенке. Ну, что же все нет так страшно, как я себе представлял. Слегка распухшая переносица и синяки под глазами, по сравнению с Валеркиными травмами, показались пустяком.
Тем, не менее, я взял предложенную жестяную коробочку с мазью и автоматом включил свою способность. То ли от выпитого самогона, то ли от выработанного навыка рука при этом ощутила лишь легкое тепло и даже не дрогнула.
Открыв коробочку, первым делом осторожно смазал боевые отметины приятеля. И лишь потом, отправился в туалет, чтобы там, наедине с собой, разобраться со своими повреждениями.
Вернувшись, поблагодарил попутчицу и вернул ей остатки мази. Вот она удивится, когда попробует ее использовать.
Валера так и продолжал спать. У меня же голова практически перестала болеть, и захотелось чего-нибудь съесть. Удивительно устроен человеческий организм. Три дня мы только и делали, что ели и пили, пили и ели. Даже сегодня утром я под самогон сожрал тарелку студня и приличный кусок окорока. А сейчас снова хочется есть.
Нагнувшись под полку, я вытащил свой рюкзак, не уместившийся в рундук.
Развязав его, обнаружил кучу съестного, наложенную щедрой хозяйкой. Поверх еды лежала литровая бутылка прозрачного, как слеза, самогона, завернутая в тряпицу.
Капитан, внимательно наблюдавший за моими действиями, судорожно сглотнул, когда я достал бутыль и начал разглядывать на свету, но, покосившись на супругу, сделал вид, что он не при делах и ему абсолютно не хочется выпить стопку, другую на халяву.
Тем временем в купе распространился такой запах свежей выпечки и сала с чесноком, что зашевелился и Лебедев.
— Витька, там, в рюкзаке бутыль самогона должна быть, давай доставай, — попросил он, пытаясь сесть.
Моряк хотел что-то возмущенно сказать, но я прижал палец к губам, он понял и заткнулся.
— Валера, в моём рюкзаке самогона нет. Хотя еды полно. Может, поешь чего-нибудь?
Валера, пока я говорил, кое-как утвердился рядом со мной.
— Поедим, только сначала бутылку в моём рюкзаке поищем, — предложил он, снова раздвигая пальцами синие отекшие веки.
Естественно, самогон мы не нашли, потому, как он был убран подальше от шаловливых Валеркиных рук.
Вскоре на столик был выложен шмат сала, черный хлеб, жареная курица и помидоры с огурцами. Головка чеснока тоже присутствовала.
Соседи, после приглашения, нехотя присоединились к нашему пиршеству, но потихоньку вошли во вкус и налегли на еду так, как будто не провели несколько часов в вагоне ресторане.
Мне же приходилось помогать Лебедеву подавать ему в руки бутерброд или чего-нибудь еще, потому что тот по-прежнему не мог открыть глаза и делал все на ощупь.
После того, как мы выпили чаю, моё самочувствие вообще пришло в норму и если бы не боли в переносице, можно было сказать, что я полностью здоров.
Валера в еде от меня почти не отставал, но было видно, что досталось ему поболее, чем мне.
Потом пришлось вести его в туалет, и слушать, как он там матерится и шипит от боли.
Убрав недоеденные припасы обратно в рюкзак, мы снова нырнули в койки. Измотанные трехдневным пьянством молодые организмы нуждались в отдыхе.
Следующим утром я проснулся уже при закрытом наглухо окне. За грязным стеклом ветер гнал серые тучи и мелкую дождевую хмарь.
— Прощай юг и хорошая погода, здравствуй средняя полоса России, — подумал я, энергично спрыгивая вниз.
Соседка напротив тоже не спала и с помощью маленького зеркала щипчиками пыталась выдирать волосы из носа. Мои движения ее напугали, она тут же спрятала щипчики в карман халата и явно смутилась. Но через мгновение открыла рот от удивления.
— Витя, а ты оказывается, симпатичный мальчик, вчера такой ужас, что твоим лицом творилось, а сегодня синяки почти прошли, чуть-чуть желтизна остается под глазами, — сообщила она.
Я тут же проверил её слова глянув в зеркало, действительно, помогла мазь, видимо, хорошо я её разбодяжил.
Валера от моих телодвижений тоже проснулся и бодро уселся осмотреться.
Жанна Михайловна удивленно ахнула, увидев его лицо, и громко заговорила, обращаясь к мужу.
-Леша, Леш! Помнишь, ты меня ругал, что я мазь зря купила в Ялте. Посмотри, как она хорошо действует!
Её муж, лежащий на верхней полке, закрывшись с головой одеялом, пришел к жизни и пробубнил оттуда:
— Жанна, милая, я только заснул по-настоящему, а ты меня снова будишь.
Но, тем не менее, откинул одеяло и внимательно посмотрел в нашу сторону, и брови на его лице поползли вверх.
А удивляться было чему.
На моем лице оставались лишь небольшие желтоватые разводы под глазами, а у Лебедева полностью сошли отеки, и сейчас он был похож на человека, а не на безглазое чудище, как вчера. Хотя, конечно синяки на лице никуда не делись так же, как и ссадина на щеке.
— Однако! — удивленно воскликнул моряк и тоже спустился вниз.
Усевшись рядом с женой, он начал пристально разглядывать наши лица.
— Жанна, дай, пожалуйста, мне эту мазь, хочу посмотреть, что там за состав, — попросил он жену.
Та молча пошарила в сумочке и подала ему круглую, жестяную коробочку.
Повертев ее и так и сяк, мужчина вернул мазь жене.
— Ерунда какая-то, — сообщил он недоверчиво. — Парни молодые, вот у них, как на собаках все и зарастает.
Жена скептически улыбнулась, но комментировать мнение мужа не стала.
Валера тем временем глубокомысленно разглядывал свое лицо в зеркало.
— Витька, знаешь, я вчера думал, что с такой рожей буду недели две ходить. А сейчас смотрю, вроде нормально заживает. А вообще, классно мы помахались, видал, как я твоему Ваньке Горобцу по челюсти заехал? — спросил он, собираясь в туалет чистить зубы и умываться.
Вернувшись намытым и начищенным, Лебедев первым делом полез за гитарой. И тут его энтузиазм испарился. Он печально глядел на свой изрядно покоцанный инструмент. Затем начал аккуратно колком раскручивать последнюю оставшуюся струну.
Когда я попытался его успокоить, тем, что струны сейчас не дефицит, он сразу возмутился.
-Чтобы ты понимал! Гитара классическая, чешская, уже шла с этими струнами. Где я тебе в Петрозаводске нейлон найду, да еще посеребренный? А металл на эту гитару ставить нельзя.
Мне оставалось только пожать плечами. Валера был неоднократно предупрежден, что не стоит брать гитару с собой, так, что он получил то, что хотел.
Убрав гитару подальше с глаз, он снова вспомнил о самогоне. Но я держался, как оловянный солдатик, так и не признавшись, что просто спрятал самогон в
