органами. Внутри — зародыши детей, отрезанные головы с навеки застывшими на них гримасами боли, легкие, сердца, заботливо залитые мутным раствором. Каждая из колб подписана, с точным указанием содержимого. Мой взгляд привлекла небольшая полка, на которой наособицу стоял десяток сосудов, помеченных хаоситским знаком особого внимания, на первый взгляд, с тем же содержимым, что и у других. «Сердце девы», «глаз короля», «рука героя», «кровь феи».
«Это, видимо, заготовки для ритуальной магии, — предположила Тайвари. — А остальное, скорее всего, на продажу или трансплантацию».
«Думаешь? — засомневался я. — Но зачем это? Игроки все равно регенерируют, а с рабами или слугами, которые покалечились, в домене Хаоса никто возиться не будет, проще заменить».
«В этом ты прав, — не стала спорить симбионт, — но Игрой все не ограничивается: это могли готовить для продажи за пределами Двойной Спирали. Уверена, в том же Городе-в-Пустоте будет несложно найти покупателей на подобный товар».
«Возможно, ты и права…»
Я подошел к соседнему стеллажу, где заметил несколько бумажных тетрадей. Наугад вытянул одну из них. «Рабочий журнал лабораторных исследований» — гласила надпись на обложке. Чуть ниже виднелся символ, похожий на герб клана, но незнакомый, никогда мной ранее не виденный даже в архивах. Быстро пролистываю записи.
«…тринадцатый цикл от двадцать восьмого Большого турнира, доставлена партия зверолюдов из мира Уларис. Часть пущена на разбор, другие использованы для опытов. Изучен уровень допустимого болевого порога. Извлечено три больших орса энергии. Среднее значение до наступления смерти — сорок шесть единиц».
Дальше новые записи:
«…произведена пересадка роговицы, извлеченной у низкорослика, в попытке получить возможность видеть в темноте. Частично успешно, но зрение испытуемого сильно упало в дневное время».
«…произведены пересадка надпочечников для увеличения скорости выработки адреналина и замена кожаного покрова для увеличения сопротивления физическим атакам. Подопытный не выжил, произошло отторжение кожи».
Еще и еще, новые эксперименты, больше похожие на пытки, сухие строчки покрывали страницу за страницей. Тысячи записей, сотни страниц и стопка журналов. Кто-то на протяжении многих лет сравнивал тела разных рас с человеческими, проводил опыты по изменению разумных, пересаживая органы от одних живых существ другим, попутно разбирая наименее интересные для него экземпляры на органы или пуская их на извлечение жизненной энергии через боль… С отвращением закрыв журнал, я еще раз оглядел комнату, думая, что мне делать с этим местом. Нию я сюда после исследования места приводить точно не буду!
«Давай сначала до конца здесь все изучим, — предложила Тайвари, — и посмотрим, что за остальными дверями, а там уже решим».
Вдоль стены виднелись несколько металлических дверей. Я подергал одну из них — заперта. Удар меча разрубает сталь вместе с замком. Пинок, и дверь, жалобно скрипя, открывает проход. Новая комнатушка, несколько столов, похожих на тот, что я видел в центральной комнате, только с одним отличием от первого — нити синих проводов от них тянулись к большому шару, установленному на постаменте в центре комнаты.
«Это, видимо, зал извлечения энергии, — предположила Тай. — А шар, к которому тянутся манопроводы, —это накопитель.
Я прошел чуть вперед и заметил в изголовье столов установленные там небольшие желтые стержни, мною уже где-то виденные.
«Усилители чувств, — подсказала Тайвари. — Скорее всего, здесь их использовали для увеличения количества получаемой от пыток энергии».
Мерзость. Не знаю, кто это придумал, но рад, что эти ребята мертвы, как-то это слишком. Честнее просто убить, но так измываться, с такой холодной продуманностью, не упуская ничего, что можно было бы извлечь из несчастных пленников — уже чересчур. Плюнув на пол от отвращения, я быстро вышел из комнаты, с одной лишь мыслью — как можно быстрее все здесь завершить и наконец убраться отсюда!
Новый удар меча открывает дверь в следующую комнату. Судя по кандалам, вмурованным в стену, она была подобием тюремной камеры. Быстрый взгляд — дальше. Еще удар, посмотреть внутрь — кладовая, судя по обилию пробирок, колб и коробок с различными порошками и жидкостями внутри. Может быть полезно. Я продолжаю обыск, стараюсь полностью отрешиться от происходящего вокруг и не думать о том, что творилось здесь раньше. Все, и палачи, и жертвы, уже давным-давно мертвы.
Следующей комнатой оказалась мини-лаборатория и, возможно, операционная, судя по большому количеству незнакомых мне приборов и еще одному столу с фиксирующими кандалами.
«Может быть полезно, — тихо шепнула симбионт. — Оборудование не виновато в том, для каких целей его использовали. Это просто инструмент в держащих его руках».
Я понимаю, но мне очень хочется просто залить тут все огнем, а потом хорошенько напиться, чтобы забыть о том, что я здесь видел. Но это не выход. Осталась последняя комната, сильно отличавшаяся ото всех, даже внешней облицовкой: светло-красное дерево двери, причудливая резьба, покрывающая ее, и магический полог чуть ли не седьмого ранга, судя по интенсивности свечения. Кто-то явно позаботился о защите этого места. Рассеивание чар тратить не хочется. Оценивающе глянув на дверь, я убрал меч. Книга, Активатор, вспышка. Слизень-камнеед глухо шлепнулся на пол и, повинуясь моей команде, начал прогрызать проход в стене. Для чего-то подобного я его с собой и брал. А пока не стоит терять времени. Я направился в зал извлечения. Удар клинка обрубает нити манопроводов, и тяжелая сфера накопителя отправляется в сумку. Следом за ней — столбики усилителей чувств. Дальше быстрая прогулка в кладовую, и в сумку следуют коробки и колбы с реактивами. В последнюю очередь я зашел в лабораторию и осторожно, стараясь ничего не повредить, начал складывать стоящее там оборудование.
«Я думала, ты хочешь уничтожить все это…»
«Сама же сказала, это лишь инструменты», — пожал плечами я, аккуратно опуская в сумку странное устройство, похожее на микроскоп, установленный сверху на центрифугу.
Меня всегда удивляла причудливая избирательность законов мироздания. Вот существует же изнанка, куда порой выплевываются куски миров, настолько отвратительные и противоестественные из-за совершенного там, что сама планета отторгает их, чтобы они не отравляли ее своими миазмами. Но тогда почему вселенная не поступает так же с теми, кто стал причиной? Ведь это место же кто-то придумал, люди создали его, ходили сюда как на работу, издевались, пытали, а потом, как ни в чем не бывало, продолжали жить. Наверняка не на пустом месте все это возникло. Задумавший это, скорее всего, был врачом. Обычному Игроку, в прошлом крестьянину или солдату, даже в голову подобное бы не пришло. И мне интересно, в какой момент он перешагнул эту грань, как и когда убил в себе
