Читаем без скачивания Нашествие тыквоголовых - Роберт Стайн

В конце концов, Ли одержал верх. Никакого жала. Табби надулась и скорчила ему рожу. Она ненавидит, когда что не по ней. Но он еще упрямее, чем она.

— Послушайте, ребята, — начала я. — Я, Уолкер, Шейн и Шейна в этом году идем за сластями вместе. — Я сделала глубокий вдох и закончила: — Айда с нами?

— Ага. Давай, — ответил Ли.

— Хорошо, — согласилась Табби.

И это было началом конца.

Ловушка захлопнулась.

Табби и Ли ждал страшнейший Хэллоуин в их жизни.

Нас, к сожалению, тоже.

13

Неделя тянулась бесконечно. Я отсчитывала часы до Хэллоуина.

Наконец, великая ночь настала. Я так психовала, что едва успела закончить костюм.

Костюм, прямо скажем, получился не ахти. Я надела ярко-голубые колготки и такой же топ. А поверх колготок натянула красные боксерские трусы.

Накидку я выкроила из старой и ненужной красной скатерти, накинула на плечи и закрепила у горла узлом. Потом натянула пару белых сапожек. И в довершение образа нацепила вырезанную из картона красную полумаску.

— Супер Дрю! — провозгласила я перед зеркалом.

Я знала, что костюм вышел так себе. Но меня это не заботило. Этой ночью будет не до костюмов. Все мои мысли были о терроре. И о двоих, которых предстоит запугать до смерти!

Я прихватила из шкафа огромный коричневый мешок для сластей. После чего крадучись спустилась по лестнице, от души надеясь выбраться из дома прежде, чем выглянет кто-нибудь из родителей. Я надеялась избежать лекции-напутствия о том, сколь осторожной следует быть на улице.

Удача от меня отвернулась.

Папа остановил меня у подножия лестницы.

— Ого, Эльф, вот это костюм! — воскликнул он. — Кем это ты у нас будешь?

— Прошу, не зови меня Эльфом, — буркнула я. — И попыталась прошмыгнуть мимо него к двери, но он преградил мне путь.

— Дай хоть сфотографирую разок, — сказал он.

— Я вообще-то опаздываю, — сказала я. Я должна была встретиться с Уолкером на углу в половине восьмого, а сейчас было уже без четверти.

— Будь осторожна на улице! — крикнула мама из гостиной.

Папа побежал за фотиком. Я терпеливо ждала у подножия лестницы, барабаня пальцами по перилам.

— Не разговаривай с незнакомцами! — крикнула мама из гостиной.

Очень кстати.

— Хорошо! Один снимочек! — сказал папа, поднимая к глазу камеру. — Стань вот сюда, к двери. Потрясающе выглядишь, Дрю. Кто ты, Чудо-Женщина?

— Просто супергерой, — пробормотала я. — Мне правда пора идти, пап.

Он приставил камеру к глазу:

— Улыбочку?

Я осклабилась во все тридцать два.

Он нажал на кнопку.

— Ох ты. А где вспышка? — спросил он. — Кажется, я забыл вспышку, — он принялся изучать камеру.

— Пап… — начала я. Я представила, как Уолкер топчется на углу. Уолкер ненавидит ждать. Я знаю, как это его напрягает.

И меня тоже.

— Пап, меня же ждут!

— Если увидишь кого подозрительного — беги наутек! — крикнула мама из гостиной.

— Давай еще разок попробуем, — папа снова поднял камеру. — Улыбочку!

Нажал на спуск. Никакой вспышки.

— Да чтоб тебя! — он снова принялся ее изучать.

— Пап, ну пожалуйста! — взмолилась я.

— Ничего себе! — пробормотал он. — Представляешь? Не вставил пленку. — Он покачал головой. — Вроде, где-то она у меня была. Сейчас схожу за ней наверх. Всего пара секунд.

— Папа! — возопила я.

Зазвенел дверной звонок. Мы аж подскочили.

— Наверное, кто-то из ряженых, — сказал папа.

Я бросилась к двери и распахнула ее. Прищурилась, вглядываясь в желтый свет фонаря над дверью. На крыльце стоял мальчишка, одетый в черное с головы до ног. На нем были черный свитер и черные брюки. На лоб надвинута черная лыжная шапка. Лицо покрыто черным гримом. И перчатки тоже черные.

— Милый костюм, — сказал папа. — Дрю, дай ему шоколадных батончиков.

Я застонала.

— Пап, это же не за конфетами. Это же Уолкер! — Я толкнула наружную дверь, чтобы он мог войти.

— Я думал, ты меня встретишь, — сказал он.

Папа уставился на Уолкеров костюм.

— И кем ты должен быть? — спросил он.

— Я Темная-и-Ненастная Ночь! — заявил Уолкер.

— Да ну? А где же у тебя ненастье? — спросила я.

— Вот, — ответил Уолкер, поднял здоровенный черный водяной пистолет и зарядил мне струей в лицо.

Папа чуть не лопнул от смеха. Он решил, что это отпад. Он позвал из гостиной маму, чтоб и она на нас полюбовалась.

— Мы никогда отсюда не выберемся, — шепнула я Уолкеру. — Мы упустим Табби и Ли.

У нас вся ночь была распланирована до минуты. Но теперь весь план оказался под угрозой срыва.

Желудок завязался в узел. Я это буквально чувствовала. Накидка вдруг стянула горло, будто пыталась задушить.

На маму костюм Уолкера произвел не меньшее впечатление, чем на папу.

— Темная-и-Ненастная Ночь! Очень остроумно! — констатировала она. — Но как люди увидят тебя в темноте? Будь очень осторожен, переходя улицу.

Этим вечером у мамы найдется напутствие для всех.

Я больше не могла ждать ни минуты.

— Нам пора. Всем пока, — сказала я, вытолкнула Уолкера за дверь и вышла следом.

Мама кричала нам вслед еще какие-то напутствия. Но я не вслушивалась. Я поволокла Уолкера вниз по подъездной дорожке, и мы поспешно свернули за угол. Там мы и предполагали встретиться с Табби и Ли.

Двумя нашими жертвами.

— Мог бы и на углу подождать, — попеняла я Уолкеру. — Может, эти двое пока здесь были, а потом ушли.

— Но ты бессовестно опаздывала! — возмутился Уолкер. — Я подумал, может, случилось чего…

У меня екнуло сердце. Желудок еще сильнее скрутило.

— Ладно, ладно, — сказала я. — Давай успокоимся.

Стояла ясная холодная ночь. Уличный свет посеребрил промерзшие лужайки. Серебряный полумесяц висел среди ярко мерцающих звезд.

Большинство домов в округе были ярко освещены. Я увидела две группки разряженных малышей, перебегающих через дорогу. Они спешили к одному из домов. В соседнем доме заходилась лаем собака.