Читаем без скачивания Темное пространство - Лиза Генри

Может, он все-таки не еще один офицер-мудак?

Жаль только, что гребаный предатель.

Улыбка дрогнула и потускнела, а потом пропала вовсе, будто ее и не было.

А я так и не смог понять, кому из нас принадлежало чувство вины, поселившееся у меня внутри.

Чтобы переселить нас, они дождались середины ночи. Хотя ночь здесь — понятие условное. В космосе всегда ночь, но у нас все циферблаты имели двадцать четыре деления, поэтому в неделе оставалось все так же семь дней. И формально, когда за нами пришли, было три часа утра вторника, хотя на Третьем это время ничем не отличалось от любого другого.

Камерону Раштону отдали чужую форму с именем Коулман на кармане. Она ему не шла. Может, из-за волос, которые курчавились у воротника? Он слишком отличался от всех на Защитнике-3, с этими длинными волосами и легким загаром. Хотя вряд ли в это время у нас был шанс с кем-нибудь столкнуться.

Большинство парней дрыхли в казармах. После сигнала к отбою свет автоматически приглушался и становился ярче только в шесть, когда мигающие трубки ламп пытались обмануть наши организмы, заставив их считать, что настало утро, что мы все еще дневные создания и что все это проведенное в темноте время не высасывало постепенно из всех нас жизнь. Мы миллионы лет жили на планете, где были солнце, и луна, и сменяющиеся сезоны, и наша биология не слишком хорошо справлялась с безжизненной стерильностью сделанных нами же станций.

«Желтое солнышко помогает жить», — пела Люси, но, подозреваю, что военные никогда не слышали эту песню. Раз в месяц нам приказывали раздеться до белья, надеть защитные очки и пройтись под лампами в зале ультрафиолета, но это было совсем не то, что ощущать на своей коже настоящие солнечные лучи.

Посреди так называемой ночи сводчатые серые коридоры Защитника-3 были почти пусты. Да, кое-где все еще работали бригады рабочих, но либо в ядре, либо на внешнем поясе, где всегда была работа. Внутренний же пояс превращался в город-призрак.

По пути к моей казарме мы с Доком, Раштоном и двумя вооруженными охранниками встретили всего двоих. Мне нужно было собрать вещи, поэтому Раштону пришлось идти со мной. Док хотел проследить, что с нами все будет в порядке, а вооруженный эскорт был идеей коммандера Леонски.

— Поспеши, Гаррет, — бросил Док, когда мы добрались до казарм.

— Да, майор.

Я проскользнул внутрь, размышляя, почувствую ли, если сердце Раштона остановится. Насколько можно растянуть связывающую нас странную биохимическую резинку, прежде чем она лопнет? Сейчас не время проверять.

Моя койка была третьей справа во втором ряду. Я мог бы отыскать ее с закрытыми глазами. Нужно было просто идти на храп О'Ши. В казармах было темно и пахло потом и грязными носками, как и всегда. Я пробрался к своей койке и как можно тише открыл бокс. Вытащив свой рюкзак, я запихнул в него какую-то одежду. Темнота мешала что-либо разобрать, но не то чтобы у меня имелось много вещей. У меня было только то, что выдали мне в первый день, и книга, которую сунул мне отец. Я читал ее уже тысячу раз, но все равно спрятал в рюкзак. А то еще какой-нибудь урод стащит ее, пока меня нет.

Я думал, что все спят, но, когда пробирался к двери, чья-то рука дотронулась до моей ноги.

— Гаррет? — Мур выпрямился на кровати. — Я думал, тебя в космос высосало. Что случилось в медотсеке?

— Это засекреченная информация.

Видимо, Мур слишком устал, чтобы отреагировать на мои слова, но позже наверняка разозлится.

— Ты куда?

— Это засекреченная информация, — повторил я и вывернулся из его руки.

— Козел, — услышал я его шепот.

Как же все-таки приятно позлить Мура. Особенно приятно, потому что, несмотря на напускную браваду, я был до смерти напуган, и мне страшно хотелось отвлечься. Проблема не столько в том, что в обозримом будущем Раштон прилипнет ко мне как приклеенный, сколько в том, что это «обозримое будущее» будет чертовски коротким. Ведь идут Безликие. И я не верил, что им нужен мир. Никто в это не верил. Они хотят того, чего всегда хотели: стереть нас с лица вселенной.

Именно поэтому женщин перестали брать на станции. Какой лучший способ уничтожить врага? Разорвать цикл воспроизведения. Враг не может размножаться без женщин. Ну, люди не могут. Кто знает, как дела обстоят где-нибудь еще? Теперь Землю окружала паутина станций, движущихся по ночному небу, защищая наш самый ценный ресурс — наших женщин.

Моя девушка Кайли называла меня дураком. Ну, она была моей девушкой, еще до того как я попал сюда.

— Почему у девушек нет права работать на станциях? Дайте мне пистолет, и я научусь им пользоваться! — заявляла она. Но она родилась в той же дыре, что и я. Может, девушки из более приличных районов не такие боевые? Черт, наверное, почти всем девушкам с Копы война с Безликими казалась куда лучшей перспективой. По крайней мере лучше работы на заводах.

— Дело не в том, что они убьют тебя, — возражал я ей, притворяясь знатоком. — Дело в том, что они сделают это со смаком. Все это знают.

А на спину последней надежде мишени не вешают.

Когда я слышал о ней последний раз, Кайли выходила замуж за Марка Диметто — его родители заведовали универмагом. Помню, мне еще стало интересно, расскажет ли Кайли ему, что была одной из тех, кто тогда вломился в их магазин — Марк долго гнался за нами, но так и не поймал. Я все еще помнил, как от бега горели легкие. Я думал, мое сердце вырвется из груди. А стащить нам удалось всего одну паршивую бутылку водки. Это был прощальный подарок мне от Кайли. Это и дрочка под железнодорожным мостом.

Я выскользнул из казармы в коридор и почувствовал это. Словно шагнул в туман.

Меня накрыла волна усталости. Я так устал, хотя… вовсе не уставал. Это он устал, понял я; я просто ощутил эхо. Дорога от медотсека вымотала его, и наше короткое расставание тоже не прошло даром. Его сердце больше не билось в такт с моим. Оно колотилось быстрее. И у этого тоже было эхо, эхо, которое я чувствовал, даже не прикасаясь к нему.

Странно. И, пожалуй, жутко, но сейчас не время об этом задумываться. Сейчас я нужен ему.

Он стоял, прислонившись к стене и уставившись в пол. Волосы упали на лицо, скрывая черты.

— Эй! — Я потянулся к нему.

Раштон даже не посмотрел на меня. Он просто поднял ладонь туда, где, он знал, окажется моя рука, и мы дотронулись друг до друга. Я расставил пальцы, и он сплел свои с моими.

На лицах эскорта промелькнуло выражение брезгливости. Мне не нужна была телепатия, чтобы прочесть их мысли: «Пидоры». Дерьмо, если бы.

— Если бы? — пробормотал Раштон. Он поднял глаза и вскинул брови. Его губы сложились в слабую насмешливую улыбку.

Я поморщился:

— Я имел в виду, что это было бы менее странно.

По пальцам пробежал ток.

Его улыбка стала шире.

— Угу.

Док нахмурил брови и пристально посмотрел на нас.

— Все в порядке?

Я кивнул:

— Все отлично.

Иисусе, на кого мы, наверное, были похожи, идя по коридору, держась за руки. Док предложил понести мой рюкзак, но я отказался. Тогда бы я точно почувствовал себя девчонкой. Парней в коридорах в этот час почти не было, но и те немногие вовсю на нас пялились. Оттого ли, что Раштон был знаменитостью, или оттого, что мы держались за руки?

Мы забились в лифт в конце коридора. Когда двери разъехались, мы оказались на третьем уровне Внутреннего Пояса: в офицерском отсеке. Здесь было тихо. Коридоры казались уже, и, как я догадался еще до того, как двери в нашу комнату открылись, шириной коридоров пожертвовали, чтобы сделать больше спальни.

Мать честная. Я три года провел в тесной казарме, где со мной жили еще сорок с лишним парней. И это был лишь один зал в целом коридоре таких же. Здесь же обнаружилась широкая, просторная комната с окном. Мы находились так высоко на внутреннем поясе, что в окно был виден изгиб внешнего, уходящий далеко в черноту. У меня закружилась голова.

Раштон стиснул мои пальцы.

— Все в порядке, Гаррет.

Окно оказалось не единственной роскошью, которую я видел впервые за очень долгое время. Здесь было еще кое-что — индивидуальная ванная комната. Ну, не совсем индивидуальная, но я никогда еще не делил ванную меньше, чем с двумя другими людьми — папой и Люси, — так что для меня это был просто пятизвездочный отель. Лучше всего, что мне доводилось видеть с прибытия на Защитник-3, где я вынужден был мыться все с теми же четырьмя десятками парней, с которыми спал в одной казарме. Тут не пришлось бы прятать все вещи в шкафчик. Тут не нужно было беспокоиться, что какой-нибудь урод стащит мою бритву, если я оставлю ее на раковине.

Я бросил рюкзак на пол.

Кровать в комнате наблюдалась всего одна — и я задумчиво уставился на нее. Однако не по той причине, которая заставила наш эскорт сдерживать смешки. Настоящая кровать. Двойная, с хорошим матрасом. О такой не натрешь кожу, если материал слишком новый, и не порвешь — если слишком старый. И тебе уж точно не грозит проснуться от треска и оттого, что О'Ши плюхнулся тебе на голову.