— Привет! — Глаза Эвана смотрели на нее оценивающе и с интересом. — Так это и есть Джейд? Ну, наконец-то мы с тобой познакомимся!
— Привет. — Ей удалось произнести коротенькое слово почти нормальным голосом, хотя в горле было сухо и отчаянно хотелось сглотнуть.
— А Хэнка нет. Он уехал на выходные к друзьям в Роузбург. Он не предупредил, что ты приедешь. Наверное, забыл.
— Он не забыл. Он просто не знал. Я хотела сделать ему сюрприз.
— Я собирался идти купаться, хочешь присоединиться? — предложил Эван, протягивая руку к полотенцу на спинке стула.
— Да… хорошо… спасибо… — почти шепотом пробормотала Джейд. Она продолжала смотреть на него, завороженная игрой мускулов. Темные волосы спускались в форме буквы «V» по его плоскому животу и исчезали за поясом плавок.
— Наверное, тебе нужно сначала переодеться, — слегка улыбаясь, предположил он.
Лицо залила краска, а когда Джейд подняла голову и встретилась с ним взглядом, дыхание остановилось. Он уже вовсю ослепительно улыбался, блестя белоснежными зубами.
— Да, переодеться… конечно… — Джейд замолчала и прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать стон отчаяния. В эту минуту она презирала себя за растерянность и неумение скрывать свои чувства.
Видно, он сжалился.
— Отлично, я подожду тебя на веранде.
Повернувшись, Эван открыл дверь и вышел. Еще несколько секунд Джейд оцепенело смотрела ему вслед. Ей приходилось раньше видеть мужчин в плавках, но никогда это не оказывало на нее такого ошеломляющего воздействия. Круто повернувшись, она бросилась вверх по лестнице в свою комнату.
Когда через десять минут Джейд присоединилась к Эвану, она уже знала, что это будет незабываемый день. Они провели в воде и на надувном матрасе несколько часов. Джейд украдкой наблюдала за Эваном, восхищаясь его загорелым мускулистым телом, когда он мощными толчками плыл рядом или, расслабившись, загорал.
С ней творилось что-то невероятное. Обычно сдержанная и застенчивая, Джейд дала волю воображению: ей хотелось провести пальцами по этой гладкой коже, ощутить мощные мускулы плеч и спины. С внутренней дрожью она представляла себе, что произойдет, если сильное тело прижмется к ней, хотелось ощутить вкус страсти, которую обещал чувственный изгиб его рта. Этим же вечером невероятные ее фантазии превратились в еще более ошеломляющую реальность, когда она оказалась в его крепких объятиях. И в тот момент, когда его губы нежно прикоснулись к ее рту, она уже знала, что отныне ее жизнь не будет прежней.
Взрыв чувственности, к которому она совсем не была готова, заставил ее испытать почти болезненное желание и столь же болезненную зависимость от этого человека, который страстно сжимал ее в объятиях и чей поцелуй, перестав быть нежным, требовал уже чего-то непонятного и неизбежного. Покорно приоткрывая рот под его властными губами, Джейд физически ощущала, как ее охватывает жаркая любовь к этому невероятному человеку…
* * *
Неожиданно ликующий детский вопль разорвал тишину, вырвав Джейд из прошлого. Дрожь забытого желания заставила содрогнуться ее тело, и она досадливо обругала себя, злясь, что позволила памяти вытащить из прошлого эти тщательно запрятанные воспоминания.
Глубоко вздохнув несколько раз, чтобы справиться с сердцебиением, Джейд поднялась и подошла к окну. Невольная улыбка осветила ее лицо при виде Мэтью и Эвана, затеявших битву. Мальчик хватал скатанные снежки, горкой лежащие у ног огромного снеговика, но едва успевал кинуть один снежок, как тут же попадал под заградительный огонь Эвана. Зачарованная неподдельным счастьем, написанным на лице Эвана, Джейд наблюдала, как он, израсходовав все снежки, неожиданно атаковал мальчика и оба, хохоча, повалились в сугроб. Эхо их смеха разносилось в утренней тишине.
Джейд почувствовала, как внутри вновь нарастает боль. И снова подступили слезы при мысли о собственном потерянном ребенке. Ребенке Эвана.
Мэтью опять начал скатывать снежные комья, чтобы соорудить из них ангела. Он взглянул вверх и, увидев Джейд, улыбнулся и помахал ей рукой. Эван тоже поднял голову, но, когда их взгляды встретились, оживление и теплота в его глазах тут же погасли.
Джейд вздрогнула, почувствовав озноб. Отходя от окна, она все-таки махнула им рукой. Если бы и ей Эван улыбался так же, как Мэтью!
* * *
Все утро Джейд сидела в своей комнате, избегая Эвана. С трудом закончив статью для журнала, она спустилась на кухню что-нибудь перекусить. Мэтью сидел за кухонным столом, на котором была разложена доска для игры в шашки.
— Привет! — поздоровалась Джейд.
— Привет, — с нерешительной улыбкой ответил мальчик.
— Где Эван? — спросила она, убеждая себя, что хочет это знать лишь затем, чтобы не столкнуться с ним.
— Он чистит снег на террасе. А потом мы будем играть, — добавил Мэтью и начал доставать из коробки шашки.
— Это здорово, — сказала Джейд, вынимая из холодильника сыр и ставя на стол коробку с крекерами.
— А вы не хотите сыграть со мной? — с надеждой спросил Мэтью.
У Джейд не хватило духу снова отказать ребенку. Короткая партия ей не повредит, и она уберется отсюда до того, как появится Эван.
— С удовольствием, — ответила она, садясь напротив, и была награждена сияющей улыбкой.
Мэтью сделал первый ход, и игра началась. Джейд предложила мальчику перекусить, тот отказался, и она машинально сжевала несколько крекеров с сыром. Одна партия сменяла другую, и, увлекшись, Джейд забыла об осторожности.
* * *
Эван, закончив работу, тихо вошел в дом. Сняв отцовские сапоги, он поставил их на коврик возле двери просохнуть, бросил на вешалку пуховую куртку. Во время короткого затишья он решил сгрести снег с террасы и расчистить дорожки возле дома, но вскоре опять поднялся ветер, и свежий слой снега уже лежал там, где Эван только что прошелся лопатой.
Смех Мэтью, донесшийся из кухни, порадовал его. С того момента, как Эван стал опекуном мальчика, он не раз восхищался стойкостью, с какой тот пережил такую страшную потерю. Сердце вновь сжалось от боли при мысли о друзьях, чья жизнь в один чудовищный момент превратилась в прах.
Конечно, ему понадобилось время, чтобы освоиться с новой для себя ролью, ведь до гибели друзей он всего несколько раз видел их сына. Он был так растерян, не зная, что сказать или сделать, ведь ребенок замкнулся в себе, не отвечал на вопросы и даже не мог плакать! Но удалось пройти и через это. Эван взял двухмесячный отпуск, чувствуя, что Мэтью нужна постоянная забота. Он находился рядом с мальчиком двадцать четыре часа в сутки. Друг Эвана, врач-психолог, посоветовал ему не бояться говорить с Мэтью о родителях, чтобы дать выход боли и поддержать память о них. И однажды он, будто случайно, произнес в разговоре имена Филиппа и Нины и увидел на личике мальчика облегчение. Но главное — за этим последовали такие горькие слезы, что Эван понял: началось выздоровление. С этого момента в поведении Мэтью стали заметны перемены. Разговаривая с ним о его родителях, рассказывая ему истории, часто забавные, что случались когда-то с ними, Эван смог как бы приоткрыть дверь для чувств мальчика, позволив ему освободиться от ощущения безысходности, которое он до этого хранил в себе. Совместные переживания породили крепкую любовь и доверие. Оба перестали смотреть в прошлое. Эван нашел хорошую приходящую няню, и через несколько месяцев после трагедии их жизнь вошла в нормальное русло.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
