продавцов. В моём сейфе лежало несколько пачек денег, которые я держала специально для ублажения налоговиков, сотрудников Роспотребнадзора и прочих акул, кормящихся от мелкого бизнеса. Но всё равно этого было мало. Мелькнула мысль, что надо бы сегодня угнать на стоянку к знакомым ребятам Володин «Круизёр», а потом попробовать спихнуть его без документов – хотя бы за полцены. Мне без своих колёс оставаться сейчас было никак нельзя.
Мои продавщицы сгрудились у дверей кабинета, ожидая, пока я выйду. Наскоро, не вдаваясь в подробности, я объяснила, что в связи с непредвиденными проблемами в моей семье вынуждена приостановить работу магазина и отправить весь персонал в неоплачиваемый отпуск:
– Девочки, как только мои дела утрясутся – свяжусь с каждой из вас и приглашу обратно в «Экстаз». Я затрудняюсь сказать, на какое время это может затянуться, и потому, если кто-то из вас найдёт себе другое место работы, – в претензии не буду. А сейчас снимайте кассу, и из сегодняшней выручки я выдам вам зарплату за отработанное время. Немного прибавлю на первое время, пока вы будете сидеть без дела. Всем и всё понятно?
Даже если что-то и было непонятно – деваться девочкам, как и мне, было некуда. Кое-кто прослезился, но держались все молодцами, а в мои дела с расспросами лезть не пытались. В темпе, всего за каких-то полчаса, они свернули работу и разошлись. Поворачивая ключ в замочной скважине, я немного задержалась на крылечке, вспоминая открытие «Экстаза», все огорчения и удачи, связанные с ним, а ещё – живого Сашеньку. Никак не могла избавиться от идиотского ощущения, что вместе с дверью магазина я закрываю целую большую и светлую главу в своей жизни, и что вернуться в эти стены мне, возможно, уже не доведётся никогда…
В квартире было тихо, пусто и пахло одиночеством. Я прошлась по комнатам, разложила Димкины игрушки по местам, поправила его постель. Бешеная карусель самого долгого в моей жизни дня остановилась, и я смогла расслабиться в кресле, закрыв глаза. До встречи с Лёхой Карабаном оставалось часа три. Надо было мысленно выстроить ход разговора с ним, прикинуть, что стоит сказать, а о чём лучше умолчать, какие действия предпринимать, чтобы их с Володей бизнес не останавливался. Всё-таки это не моя лавочка дамской одежды, на которую без проблем можно повесить замок… Но думать я была уже неспособна. Мысли путались в усталом мозгу, мелькали какие-то цветные спирали, обрывки разговоров, и незаметно я уснула.
Военный совет за чашкой кофе
Из сна меня опять выдернул телефонный звонок. На сей раз я моментально вскочила, как будто и не спала только что. Взяла трубку. Звонил Валерий Петрович:
– Оля, добрый вечер. Говорить долго не буду. Есть кое-какая информация для вас. Если вы никуда не собираетесь – минут через десять подъеду к вам.
– Да-да, конечно, Валерий Петрович. Я дома и жду вас.
Глянула на часы. Было уже десять вечера, и город за окном медленно оседал в закат. Сразу после разговора с Валерием Петровичем надо будет позвонить Карабану и поехать к нему. Я быстро переоделась, натянув узкие брючки и лёгкую кофточку, причесалась и немного подкрасилась. Разглядывая своё осунувшееся лицо в зеркале, мельком подумала о Валерии Петровиче и о себе, как о постороннем человеке, что я, пожалуй, неравнодушна к этому пожилому седоватому мужчине, знаю которого всего несколько часов. Мысль была настолько крамольной для женщины, у которой недавно арестован близкий человек, что я моментально выкинула её из головы.
Валерий Петрович, чувствовалось, несколько ошалел от обстановки нашей просторной квартиры, но старый опер сумел скрыть удивление. Мы расположились в гостиной, куда я принесла свежесваренный кофе, и Валерий Петрович довольно улыбнулся:
– Ну, Оленька, вот сейчас вы выглядите намного уверенней, нежели сегодня утром. Значит, смогли сориентироваться в событиях и что-то предпринять. Угадал?
– Отчасти. Временно прикрыла магазин – сейчас не до него. Удалось договориться с надёжными людьми, чтобы сын пожил пока у них – мои руки хотя бы на первое время должны быть развязаны. А вот банковские счета обеих моих фирм арестовали, и мне даже не удалось заказать в банке наличные на завтра. Хотя денег только на адвокатов, чувствую, уйдёт вагон.
– Почему – ваших фирм? По идее, должны были в первую очередь наложить арест на счёт компании вашего мужа, тем более что обыск у него в офисе сегодня уже произвели.
– Видите ли в чём дело, Валерий Петрович, вместе с партнёром мужа совладелицей «Коул Трейда» на самом деле числюсь я. Володя по всем документам проходит лишь как наёмный управляющий, хотя все прекрасно понимают, что это – бизнес Градова. Объяснять детали механизма – слишком долго и сложно: всё связано с проведением части выручки от реализации угля через компании в оффшорах.
– А кто партнёр вашего мужа?
– Карабанов.
– Ого! Сам Карабанов… А который из двоих братьев?
– Ни тот ни другой – сын партийного деятеля. Сегодня собираюсь поехать к нему, поговорить, чтобы родственники посодействовали в освобождении Володи под залог или подписку о невыезде.
– Думаете, они захотят ввязываться в тёмную историю с наркотиками? Тот, кто подставил Градова, просчитал неплохо: такого рода инциденты моментально обрастают недоброй молвой, а деловой репутации вредят надолго.
– Я постараюсь сделать всё, от меня зависящее. Валерий Петрович, посоветуйте какого-нибудь хорошего адвоката по уголовным делам!
– Попробуйте встретиться завтра с Виолеттой Каган из Центральной юрконсультации: берёт дорого, однако её услуги того стоят. Пожилая женщина, в общении несколько резка, но конкретна, имеет неплохие связи в судах и невозможного не обещает. Попытайтесь, может, и будет результат.
– Спасибо. А вам удалось узнать что-то для меня?
– Совсем немного. Вашего заместителя обнаружили ещё сегодня утром: уборщица мыла лестницу в подъезде, и её насторожила приоткрытая дверь в квартиру. Я поговорил с оперативником, который занимается убийством. Пока ничего существенного. Жертву задушили с силой, которая явно превосходит женскую. Никаких половых актов перед смертью покойный не имел. В квартире много отпечатков пальцев, но достаточно старых. Большая часть из них принадлежит убитому и его другу, которого уже ищут. Он – наиболее вероятный подозреваемый. Я читал ориентировку на него: Анатолий Гриневич, больше известный как Толя Гриф, сорокалетний наркоман с большим стажем. Жесток: все четыре его судимости связаны с нанесением тяжких телесных повреждений, в последний раз потерпевший умер в больнице. Из-за сильной наркозависимости авторитетом в своей среде не пользуется, находится, по большому счёту, на положении шестёрки. Ничего удивительного, что он жил с геем: пошёл по зонам с малолетства, а там за четыре ходки, извините, к мужскому заду можно привыкнуть сильнее, чем к нормальному интимному общению с женщиной.
Я непроизвольно передёрнулась. Валерий Петрович спохватился:
– Извините, Оля, сыщики – как медики: если не обладать некоторым запасом цинизма, на нашей работе можно быстро перегореть психологически. Да и я тоже хорош – сижу тут, разговариваю с вами языком полицейских протоколов.
– Да ничего, я сама – не царских кровей… Скажите, а какова вероятность, что этого Толика скоро найдут?
– Если не ударился в бега за пределы Кикиморова, то скоро: наркоманы, как за верёвочку, привязаны к точкам наркосбыта. Захочет уколоться – рано или поздно всплывёт где-нибудь у цыган. Его фото розданы оперативникам, так что арест Грифа – лишь дело времени, в пределах недели. Хотя, поверьте моему чутью, даже если Гриф и убил своего любовника – за ним стоит кто-то ещё. Главная идея заключалась в том, чтобы подбросить героин в вашу квартиру, а потом изобразить убийство вашего зама как разборку на сексуальной почве либо из-за наркотиков.
