– Пятьдесят миль то в гору, то под гору. И ни разу не заныть при этом! – воскликнул он, пораженный. – Вы настоящий молодец!
– Где мы находимся?
– Это «Последняя ложбина». Очень немногие знают ее, и эти немногие – мои подчиненные. Я решил доставить вас сюда.
– Надолго? – спросила она, чувствуя его упорный взгляд.
– Гм! До тех пор, пока… – медленно произнес он, – пока я не получу своего выкупа.
– Какую сумму вы потребуете?
– Сейчас вы стоите сотни тысяч золотом… Возможно, что потом я соглашусь отпустить вас и за меньшую сумму.
Жанне было понятно двусмысленное, почти обнаженное значение его слов. Он оглядел ее.
– О, мой бедный дядя! Никогда-то не найдется у него столько денег!
– Найдется! – сурово сказал Келс.
Подойдя к ней, он помог ей сойти с лошади. Все ее члены затекли, и, беспомощная, она доверилась его рукам. Келс обращался с ней нежно и по-джентльменски. Первая мучительная проба окончилась для Жанны благополучно. Интуиция не обманула ее. Ход был сделан правильный. Келс мог быть самым опустившимся из всех негодяев, да, по всей вероятности, он и не представлял собою ничего иного; однако присутствие девушки, несмотря даже на его грубое желание, вызвало смутные воспоминания о том времени, когда, живя среди других людей, он сам был совсем другим человеком. Это последнее звено, связывавшее его с прошлым и с его лучшим «я», как раз и поддерживало мужество Жанны. Она видела предстоящую ей трудную и опасную игру, на которую шла.
– Вы весьма благовоспитанный разбойник, – заметила она. Но он не услышал ее слов или же просто не обратил на них внимания. Его глаза оглядывали ее с головы до ног. Внезапно он подошел к ней почти вплотную, точно желая померяться с ней ростом.
– Я и не думал, что вы так высоки, вы выше моего плеча.
– Да, я очень тощая и длинная.
– Тощая? Нисколько! У вас прекрасная фигура, высокая, гибкая, сильная. Вы похожи на одну наездницу, которую я некогда знавал… Вы – прекрасное создание, знаете ли вы это?
– Приблизительно. Мои знакомые не решаются льстить мне так прямо. Ну, а от вас мне, вероятно, волей-неволей придется принять это. Но, признаться, я вовсе не ожидала, что мне придется выслушивать комплименты от Джека Келса, атамана пограничного легиона.
– Пограничного легиона? Откуда у вас это название?
– Я нигде его до сих пор не слышала. Оно пришло мне в голову только сейчас.
– А! Это блестящая мысль, и я использую ее… со временем. Ну-с, а как вас зовут? Я слышал, как Робертс называл какое-то имя.
При имени Робертса Жанна почувствовала, как ужас ущемил ее сердце, однако она даже глазом не моргнула.
– Меня зовут Жанна.
– Жанна! – Положив свои тяжелые, жесткие руки ей на плечи, он повернул ее лицом к себе.
И снова увидела она его взгляд, странный, точно отблеск солнца на льду. Ей волей-неволей приходилось смотреть на него, и это было самым тяжелым испытанием. Часами подготовлялась она к этому моменту, настраивала себя, напрягалась как струна. Теперь она быстро подняла на него взор. Ах, эти глаза! Два окна в серую бездну ада. Но она глядела в них, в этот полный мрак и бездушие, и ее взгляд выражал одну только робость, испуг и неведение невинной девушки.
– Жанна! Знаете вы, для чего я привез вас сюда?
– Конечно, вы уже говорили мне об этом, – ответила она твердым голосом. – Вы хотите получить за меня выкуп… Но я боюсь, не придется ли вам отправить меня обратно домой, не получив за меня ни цента.
– Догадываетесь ли вы, что я с вами сделаю? – продолжал он хрипло.
– Со мной сделаете? – повторила она, не дрогнув ни мускулом. – Вы… вы ничего не говорили мне… Я не думала больше ни о чем… Но ведь вы не сделаете мне ничего дурного – не правда ли? Я ведь не виновата, что у моего дяди нет денег, чтобы выкупить меня.
– Понимаете вы, что я хочу сказать? – спросил он, сильно встряхнув ее за плечи и мрачно глядя на нее.
– Нет! – Она сделала попытку сбросить с себя его руки, но тем сильнее и крепче он держал ее.
– Сколько вам лет?
– Мне? Семнадцать, – ответила она. Ложь легко слетела с этих губ, всегда ненавидевших всякую фальшь.
– Семнадцать? – удивленно воскликнул он. – Честное слово?
Вместо ответа она презрительно закинула голову.
– А я считал вас за женщину, по крайней мере, лет двадцати пяти, но никак не меньше двадцати двух. Семнадцать при такой фигуре! Совсем девчонка, ребенок! Ведь вы же еще ничего не понимаете!
И, почти оттолкнув ее, точно сердясь не то на себя самого, не то на нее, он пошел к лошадям. Жанна направилась к хижине. После этого первого столкновения и пережитого напряжения Жанна почувствовала во всем своем теле полную разбитость. Но тем не менее она поняла, что хорошо закинула петлю, и ее душевное равновесие сразу же восстановилось.
Дикий вид места ее заточения странно очаровывал ее. Под бальзаминовым деревом лежали два больших плоских камня, исполнявших, очевидно, роль скамеек, возле которых пробегал быстрый, неширокий ручеек. На стволе дерева Жанна заметила что-то белое и, подойдя ближе, увидела червонный туз, пригвожденный к коре несколькими пулями. Каждая отдельная дырочка касалась красного сердечка, но один выстрел пронзил его насквозь. Под этой дырочкой стояло грубо нацарапанное карандашом имя «Гульден». Когда Джим Клэв напугал ее именами Келса и Гульдена, ей и в голову не пришло, что дело идет о настоящих людях, с которыми ей придется встретиться и пережить столько страхов. Теперь же она была пленницей одного их них. Ей захотелось расспросить Келса, что представляет собою этот Гульден.
Блокгауз походил на коробку без окон, без печи; пол его был устлан сухими и полусгнившими ветвями бальзамина. Едва заметная тропинка шла от хижины вдоль ложбины. Жанна поняла, что эта дорога уже несколько месяцев не видала ни одной лошади. Келс в самом деле хорошо выбрал место, запрятав ее в этой дыре. Только индеец мог бы проследить весь путь Келса, друзьям же никогда не отыскать ее в этой западне.
Долгая езда давала себя знать. Жанна разгорячилась. Вся она была покрыта пылью, руки расцарапаны, волосы растрепаны, юбка разорвана. Подойдя к своему седлу, она открыла потайной карман и пересчитала свои вещи. Их было немного, но теперь, принужденная жить в такой глуши, она очень их ценила. Достав полотенце, мыло и гребенку, она пошла к ручью и, засучив рукава, принялась приводить себя в порядок. Ловкими пальцами расчесав волосы, она сделала ту прическу, которую носила, когда ей было всего шестнадцать лет. Затем решительно направилась к Келсу, распрягавшему тем временем лошадей.
– Давайте я помогу вам приготовить ужин! – сказала она.
