Читаем без скачивания Заведение - Пханишварнатх Рену

В другой комнате — Гаури, Шарда Кумари и Джанки Дэви.

Родина Г аури — какая‑то деревушка в округе Сахарса на берегу Коси. До поездки сюда Г аури уже окончила курсы, стала наставницей в «Центре ручного прядения», открывшемся в её родной деревне. Потом какое‑то время находилась в ашраме[18], который когда‑то основала рани княжества Патти. Там она, кстати, и узнала про здешние курсы: о них рассказала ей женщина–активистка движения бхудан[19]. И направление сюда она получила от «Центра материнства», что был при этом ашраме… Занявшись уборкой или стиркой, Гаури всегда что‑то напевает. Так поют деревенские женщины, когда мелют зерно на ручной мельнице. Сейчас девушка тоже поет. Ей негромко подпевает Джанки. Стоя у дверей, Бэла с доброй улыбкой слушает, и перед её глазами невольно возникает образ деревенской девочки–вдовы, о которой поется в этой песне. Вот, набрав полную корзину зёрна, крутит она тяжелый жёрнов ручной мельницы, и жалостливая соседка участливо спрашивает её: «Ты скажи, скажи, милая, кто за мельницу усадил тебя? Кто велел смолоть два мешка зёрна? Может, свекор твой иль свекровушка? Ты поведай мне, милая…» Ни словечка не промолвила, слезы горькие утираючи…

Долго слушала Бэла песню и видела воочию эту несчастную девочку, с утра до ночи сидящую за проклятой мельницей… Вот она, подлинная народная песня, выношенная, выстраданная веками! Разве можно сравнить с нею модные песенки из кинофильмов, что распевают Анджу и Манджу? Как ни старайся, любой такой песенке далеко до народной песни… А Гаури‑то, Гаури — как поет! Заслушаешься! Браво, Гаури!

В отличие от своих подруг, Джанки Дэви, прежде чем попасть сюда, несколько лет подряд была сотрудницей пищеблока, попросту — кухаркой в странноприимном доме для вдов, что в местечке Чанданпатти. Не по душе Бэле эта женщина. Может, из‑за того, что в присутствии подруг как‑то спросила Бэлу, есть ли у неё муж?

Шарда Кумари — активистка Конгресса из Сахарсы. Девушка очень простодушная и открытая. В отличие от остальных обитательниц общежития, которые, встречаясь с Бэлой, вежливо приветствуют её, по обычаю поднося к груди сложенные лодочкой ладони, Шарда Кумари произносит: «К ногам вашим припадаю» — и склоняет голову. Кого бы ни встретила она, будь то Бэла, госпожа Ананд или врач, для всех у неё одинаковые слова: «К ногам вашим припадаю»…

В самой большой комнате общежития разместились четверо: Чандрамохини, Вибхавти, Рукмини и Кунти Дэви. Разные люди — разные судьбы…

Чандрамохини — бенгальская беженка. Прибыла сюда прямо из лагеря для беженцев, что в пригороде Мотихари… Во время трагических событий, сопровождавших раздел страны[20], стала жертвой насильников. На лице до сих пор видны следы ожогов.

Постоянное местожительство Вибхавти — деревня Далимгандж в округе Пурния. Отец её — учитель местной школы. Весь её облик говорит о том, что девушка одержима идеей посвятить свою жизнь служению народу. Даже одевается она не как остальные: на ней длинная рубаха и шальвары — все из грубой домотканой рядницы, как завещал великий Ганди. И на курсы она прибыла, движимая чувством бескорыстного служения людям… Разве могла она поступить иначе, когда и в её родной деревне, и по всей округе женщины умирают во время родов, а дети, едва успев родиться, становятся жертвами болезней? Поэтому, отправляясь сюда, она твердо решила окончить курсы и посвятить себя облегчению участи женщин–матерей. «В этом — самое великое служение народу», — любит повторять её отец… Кажется, что Вибхавти излучает какое‑то сияние.

Бэла внимательно оглядывает эту девушку. У Вибхавти ясный взгляд, открытое лицо, высокий чистый лоб и длинные вьющиеся волосы… Да, красива она, очень красива, эта единственная дсчь бедного школьного учителя из деревни Далимгандж!

Рукмини — местная, она живёт на восточной окраине Банкипура. Мать её работает санитаркой в больнице «Памяти святого семейства», а муж — водитель скутера — мотоцикла с лёгким прицепом на четыре сиденья под брезентовым верхом. В субботу вечером, гордо восседая на своем тарахтящем драндулете, он приезжает за женой, в понедельник утром привозит её назад.

Старшая из всех — Кунти Дэви. Хотя ей под тридцать, у неё молодой муж, совсем ещё мальчишка. У супруга её и повелителя книжная лавка рядом с местным судом в Чхапре. На кровати, что занимает Кунти, небрежно брошена красная бархатная накидка и книжка в дешёвом пестром переплете. При виде книжки Бэла не сдержалась.

— Значит, вон какими книжками торгует твой хозяин, Кунти–джи? — неожиданно для себя самой спрашивает она не без иронии.

— Такими, такими, — с гордостью в голосе подтверждает Кунти. — И всяких других тоже много: «Добрый разбойник Мансинх», «Роковая красавица», «Купец и грабители»… И ещё разные песенки из кинофильмов…

Как показалось Бэле, остальные обитательницы комнаты избегают Кунти… Вон и её тумбочка стоит отдельно ото всех, в углу, где все разбросано, не прибрано, грязно…

В каждой комнате Бэла объясняет правила проживания в общежитии, предусмотренные уставом, и в каждой комнате ей задают одни и те же вопросы, чаще нелепые, и высказывают пожелания, особенно те, что постарше, — Кунти, Тара, Джанки… Почему вечером нельзя разводить костёр? От комарья одно только спасение — дым… Почему надо ехать через весь город, чтобы получить жалованье? Целый день теряешь, пока доберёшься до управления да посидишь в очереди. И накладно тоже: в оба конца рупия набегает. А почему нельзя денежным переводом?

И на все эти вопросы у Бэлы один ответ: «Обращайтесь к директору департамента здравоохранения!»

Да, вот он, маленький мирок её подопечных: жаровни-невелички, небольшой чайник, дешёвые, с обитыми краями чайные чашки, стираные–перестираные полотенца. Сетки от комаров нет ни у кого, кроме Вибхавти, но и та из чувства солидарности ею не пользуется.

…Такая уж она, Вибхавти, — единственная дочь школьного учителя из деревни Далимгандж, которая прибыла сюда, движимая горячим желанием посвятить себя служению людям!

VI

Такой же когда‑то была и она, Бэла Гупта, дочь учителя физкультуры из деревни Ислампур, что в округе Кишангандж…

Ни в учебе, ни в развлечениях и проказах она не уступала любому мальчишке. Была первой во всем — в умении владеть мечом и палицей, в метании копья и стрельбе из лука, в соревнованиях по плаванию и бегу…

На ежегодном празднике, который отмечался по случаю окончания учебного года, ученица Бэла Гупта демонстрировала свои успехи, а на ярмарке в дни праздника Дурга–пуджа[21] возглавляла отряд добровольцев, который сама организовала из своих сверстниц… Потом в её жизни впервые появилась тайна — романтичная, загадочная и потому особенно манящая!..

…Рассказы о героических деяниях крантикари — людей, совершающих революцию, она всегда слушала затаив дыхание, и мурашки, случалось, пробегали по спине. А когда в руки ей попалась цветная литография: озверевшие английские солдаты хлещут прутьями привязанного к скамье Мадангопала[22], Бэла не выдержала, разрыдалась. Поставив перед собой литографию, она плакала несколько часов кряду: у жертвы не спина — кровавая рана! Кровь льётся рекой!

А песня! Ту песню не забыть ей никогда! В ней пелось о том, как стройными рядами двигались борцы за свободу в парк Джалиянвала[23], как генерал О’Дайер отдал приказ стрелять и земля обагрилась кровью невинных, а любимец народа пал смертью храбрых, сраженный вражеской пулей!.. Какая ж это была песня, едва услышишь её — стиснешь зубы, сожмешь кулаки…

Когда на молитвенных собраниях общества «Арья–самадж»[24] известный по всей округе музыкант Пхеку Арья касался рукою гладкой кожи барабана, словно пламя пробегало у неё по груди, а перед глазами катились огненные волны. Жарко вспыхивало сердце, и пламень души выливался в самозабвенной песне. Вытянув над головой крепко сжатый кулак, она вливала свой голос в могучее звучание хора:

#Восславим Дургу,

что даёт победу храбрецам!

Вперёд! Смелее! И тогда

героем станешь сам!

Когда они пели эту песню, сбегалась вся деревня — мужчины и женщины, старики и дети; и, плотной стеной обступив поющих, в такт песне согласно кивали головами. А многие даже подпевали… Если нужно было пройти по деревне и собрать пожертвования на общее дело, первой вспоминали о Бэле. Дело дошло до того, что директор школы, почетный член многих обществ и ассоциаций, почтенный Абдул Вадуд пригласил её отца и в доверительной беседе предупредил его: «Присмотрите за своей дочерью, господин учитель, прошу вас… Прямо в классе затевает игру в этих… как их… террористов и распевает всякие песни… о борцах да о павших. Предостерегите девочку, иначе… как бы совсем от рук не отбилась».

Директор не ошибся: в один прекрасный день Бэла действительно отбилась от рук…