изувеченные города в моменте их гибели. А по руинам блуждали призраки, которые еще не знали, что тоже мертвы. И с каждым шагом умирала человечность. Макс хотел бы верить, что где-то по-другому, но не мог. Не получалась. Вся вера и надежда на что-то светлое осталась под толщей радиоактивного пепла.
Раньше он пытался.
Думал, что затянувшийся конфликт решат по-другому. Убеждал себя, что так или иначе все закончится, и они смогут вернуться к прежней жизни. Пережить. Без опасений ждать следующий год.
А вместо этого они слышали голоса своих убийц.
— Идем дальше, — скомандовал он.
— Там же только мост… — едва слышно прошептал Артем.
— Значит, пойдем на мост.
Темка неверяще затряс головой. Беспомощно посмотрел на Макса — по живому резал. Молил о еще одном чуде, а у Алединского их больше не осталось.
— Больше некуда, — тихо произнес Макс.
Общество разрушилось один раз во время удара
Его последнюю тень снесли зэки.
Сквозь горькую злость он дотронулся до плеча Артема, губы дрогнули в бледном подобии ободряющей улыбки. Парень прерывисто вздохнул и обреченно кивнул. Темный тоннель провожал их эхом голосов нелюдей, что шли позади. До моста неблизко — было время представить, что они просто куда-то очень быстро идут. Иногда переходят на бег. И нет никаких преследователей. Они сейчас дойдут до моста и все будет нормально. Макс все еще упрямо строил планы, как им выжить. Да, он помнил, что мосты разбомбили, но рассчитывал, вдруг получится выбраться на автомобильное полотно наверху. А потом убежать. Куда угодно. О тех людях, кто остались на станции он старался не думать. Вспомнилась фраза, что настанет время, когда живые позавидуют мертвым. Алединский не знал, откуда она. Может, из какой книги по религии, а, может, вообще из песни. Эти времена действительно настали. Тем, кто умер сразу, на самом деле повезло. А от мысли, что будет с теми, кого оставили для еды и утех, становилось плохо.
Все его планы смели голоса. Их догоняли. Позади сверкнул свет фонарей.
— Быстро! — Макс дернул за собой Артема.
Густой сумрак рассеялся в полумрак, а потом сдался под натиском тусклого света. После нескольких дней темноты с непривычки заслезились глаза. Вот он, сука, свет в конце тоннеля.
Они выбежали на перегонную часть. Все небо было затянуто полной сизой пеленой. Солнце еще долго не сможет пробиться сквозь рукотворный саван, который люди создали своими руками.
На мосту выл ветер. Макс быстро дошел до разрушенного пролета и выругался. Позади снова слышались голоса. Они не успеют никуда перебраться. Да и не смогут, скорее всего. Вот и оставался у них выбор без выбора.
Впереди — смерть. Макс обернулся к тоннелю. Позади — тоже она. Там уже подбирались зэки. Они не торопились выходить на аварийный участок моста. Жертвы сами придут. Деваться-то некуда. Их загнали в ловушку, задавили страхом и подвели к самому краю. С этого обрыва Алединский и смотрел на изуродованный город и такие же изуродованные жизни.
Черные руины. Нижняя часть города — сплошная выжженная пустыня. Искореженные скелеты зданий. Выгоревшие остовы машин. Спекшиеся человеческие останки, погребенные под слоем пепла.
С порывами ветра приносило запах разложения.
В мертвом городе все громче звучали уродливые голоса.
— Ну че, сука, некуда бежать? Вали его нахер.
— Патроны еще тратить.
Зэк широко ухмыльнулся и угрожающе прочертил железкой по полу тоннеля. От скребущего звука по спине пробежал холодок.
— Ща я тя оприходую, мразь. И сучонка твоего тоже.
Макс попятился назад и бессильно повернулся к Артему. Сердце разрывалось от безысходности. Глупо так все. Страшно. Неправильно. Такого просто не должно никогда существовать.
Все, что они видят — результат беспощадной ошибки.
Кто-то решил, что так будет лучше.
А кто-то не смог остановить.
— Артем, — с тоской в голосе позвал Алединский. — Темка… Некуда нам идти, только вперед. Ты плавать умеешь же? Мы… Мы спрыгнем. А там выплывем. Машину найдем. У моих родителей дом в области, туда поедем. Доберемся как-нибудь и там подождем эвакуации. Ты только не бойся, ладно?
Парень смотрел на него полными ужаса глазами и не верил ни единому его слову.
— Это… все? — спросил он.
Макс слабо пожал плечами и горько улыбнулся. Может, и не все.
Если остались места, куда не долетела смерть.
Если по все стороны границ найдутся те, кто несмотря ни на что, сохранит в себе остатки человечности.
Если людей окажется больше, чем нелюдей.
Если радиоактивный дождь сможет погасить пламя ненависти.
Алединский протянул руку, и Артем схватился за нее дрожащей ладонью. Сначала неуверенно, потом изо всех сил. Перед тем как шагнуть вместе с ним в пропасть Макс увидел, что он зажмурился. Мертвый город слился с черной рекой внизу. Холод ветра стал успокаивающей водой.
Может, действительно, еще не все, но они не узнают.
Дальше будущего нет.
