Читаем без скачивания Дюна - Фрэнк Герберт

— Джерни Халлек! — воскликнул Поль. — Ты что теперь у нас — оружейник?

Халлек пнул ногой дверь.

— Думаешь, я с тобой буду в игры играть? Знаю, знаю.

Он быстро оглядел комнату, отметил, что в ней побывали люди Хайвата — из службы обеспечения безопасности герцогского наследника. Повсюду были незаметные, только ему понятные признаки.

Поль смотрел, как неуклюжий, некрасивый человек направился со своим оружием к столу. На плече Джерни покачивался бализет.

Халлек вывалил оружие на стол и принялся его раскладывать — рапиры, кинжалы, стилеты, глушаки, ремни-генераторы силового щита. Чернильный шрам на его нижней челюсти еще более изогнулся, когда он улыбнулся Полю, поднимая лицо от стола.

— Ну, чертенок, у тебя даже не нашлось для меня «доброго утра»! А что за колючку ты всадил в сердце старому Хайвату? Я встретил его в коридоре, он несся с таким видом, словно опаздывает на похороны своего заклятого врага.

Поль улыбнулся. Из всех приближенных своего отца больше всего он любил Халлека — за остроумие и находчивость. Он всегда относился к нему не как к слуге, а как к другу.

Халлек стянул бализет с плеча и начал настраивать.

— Раз уж ты проглотил язык, с этим ничего не поделаешь, — весело сказал он.

Поль встал и вышел на середину комнаты.

— Время для фехтования, а мы никак собираемся заниматься музыкой, а, Джерни?

— Это так у нас нынче разговаривают со старшими? — Халлек взял аккорд, прислушался и удовлетворенно кивнул.

— А где Дункан Айдахо? Мы что, не будем с ним сражаться сегодня?

— Дункан во главе второго эшелона вылетел на Аракис. И все, что тебе осталось, — это бедняга Джерни, который уже ни на что не годен — ни сражаться, ни на бализете играть… — он взял еще один аккорд, наклонил голову к струнам и улыбнулся. — На последнем совете было вынесено постановление: раз уж ты такой никудышный воин, остается только учить тебя музыке, чтоб от тебя хоть какой-то прок был.

— Ну раз так, спой мне одну из своих песенок, чтобы я знал, как не надо это делать!

— Ха-ха-ха! — засмеялся Джерни и, ударив по струнам, запел:

Девочкам с ГамонтаНужен звон монет,А аракианочкам — вода.Лучше каладанскихДевок в мире нет,С ними даже горе не беда!

— Не так уж плохо для такой корявой руки. Но если бы мама слышала, что за похабщину ты распеваешь здесь, в замке, твои уши приколотили бы на ворота для украшения.

Джерни подергал себя за левое ухо.

— Неважное украшение! Мои бедные уши давно испорчены скверной музыкой, которую извлекает из бализета один бездарный мальчишка.

— А-а, ты забыл, каково это, когда тебе насыпят песок на простынь, — закричал Поль. Он стащил пояс-щит со стола и застегнул его на талии. — Все, война объявлена!

Глаза Халлека расширились в наигранном изумлении:

— Что?! Ты осмелился поднять свою дерзкую руку? Защищайтесь, милорд, защищайтесь! — Он схватил рапиру и хлестнул ею по воздуху. — Сегодня вам не уйти от безжалостного мстителя!

Поль выбрал себе рапиру, согнул ее в руках, пробуя на изгиб, и встал в стойку. Выставил правую ногу вперед, с комической торжественностью подражая доктору Юху.

— Что за бестолочь послал мне отец в учителя! Этот бестолковый Джерни Халлек не помнит даже первого правила воина, который дерется с силовым щитом, — Поль нажал кнопку на поясе и почувствовал легкое покалывание защитного поля, побежавшее от лба вниз по спине. Все внешние звуки, проходя через поле, зазвучали глуше. — Если у тебя есть щит, старайся защищаться быстро, а нападать медленно. Единственная цель атаки — заставить противника сделать неверный шаг, поймать его в ловушку. Щит отбивает быстрый выпад, но пропускает медленный, — Поль опустил рапиру, сделал молниеносный выпад и слегка отдернул руку назад, чтобы медленно проткнуть силовое поле щита.

Халлек наблюдал за его движениями, отскочив только в последнее мгновение, так что лезвие скользнуло вдоль самой его груди.

— Скорость ты подобрал превосходно. Но заметь, ты же совершенно открыт снизу.

Поль смущенно отступил назад.

— Тебя следовало бы выпороть за такую небрежность, — сказал Халлек. Он взял со стола кинжал и поднял его вверх. — Такая штука в руках врага запросто могла бы пустить тебе кровь. Ты способный ученик, один из лучших, но, даже играя, не позволяй никому приближаться к тебе со смертью в руках.

— Мне кажется, что я сегодня не в настроении драться, — сказал Поль.

— Не в настроении? — даже через щит было понятно, что Джерни кипит от возмущения. — А какое отношение к этому имеет твое настроение? Дерутся тогда, когда появляется необходимость, — причем тут настроение! Настроение нужно свиней пасти, заниматься любовью или на бализете играть. Но только не для сражения.

— Извини, Джерни.

— Плохо извиняешься.

Халлек включил свой щит и двинулся на него, кинжал в левой руке, высоко поднятая рапира в правой. Игра кончилась.

— Ну-ка, спасай свою шкуру!

Он резко прыгнул в сторону, потом вперед. На Поля обрушилась яростная атака.

Поль отбивался и отступал. Он слышал, как потрескивают щиты, ударяясь друг о друга, чувствовал, как после каждого столкновения электрические разряды пощипывают кожу. Что стряслось с Джерни? Недоумевал Поль. Он ведь не притворяется. Поль сделал легкое движение левой рукой, высвобождая кинжал из висящих на кисти ножен.

— Что, одним клинком уже не обойтись? — зарычал Халлек.

Неужели измена? Не может быть, чтобы Джерни…

Они кружились по комнате: выпад — парировал, парировал, выпад — отступил, напал. Воздух под щитами вскипал множеством пузырьков, не успевая циркулировать сквозь силовой барьер. Щиты задевали друг о друга, все сильнее пахло озоном.

Поль продолжал отступать, но теперь он делал это нарочно, отходя к столу. Только бы подманить его ближе, а там я ему покажу. Ну, еще шажок, Джерни!

Джерни сделал еще шаг.

Поль резко отбил его рапиру вниз и увидел, как она с размаху вонзилась в стол. С высоко поднятой рапирой он метнулся в сторону, направив кинжал в шею противника. Острие замерло в сантиметре от кадыка Джерни.

— Ну, ты этого добивался? — прошипел Поль.

— Погляди-ка вниз, малыш, — тяжело дыша ответил Халлек.

Поль повиновался и увидел кинжал, который выглядывал из-под края стола и почти касался его паха.

— Мы встретили бы смерть вместе, — усмехнулся наставник. — Но я должен отметить, что, когда на тебя начинаешь давить, ты сражаешься лучше. Похоже, ты избавился от настроения, — он по-волчьи осклабился, и его шрам снова причудливо изогнулся.

— Ты так на меня навалился… Ты что, в самом деле хотел меня ранить?

Халлек убрал кинжал и выпрямился.

— Обязательно, если бы ты защищался хоть чуточку хуже. Я бы тебя хорошенько поцарапал, оставил бы шрамчик на память. Это лучше, чем позволить моему лучшему ученику погибнуть от рук первого же харконненского наемника.

Поль выключил щит и навалился обеими руками на стол, стараясь отдышаться.

— Я этого заслуживаю, Джерни. Но боюсь, отец рассердился бы, если бы ты ранил меня. Мне было бы неприятно, если бы тебя наказали из-за моего промаха.

— Если уж на то пошло, это был бы мой промах. А что до шрамов в тренировочных боях, то тут ты не беспокойся. За них меня герцог наказывать не станет. Тебе просто везет, что у тебя их так мало. Твой отец накажет меня, только если окажется, что я не сделал из тебя первоклассного бойца. А какой боец может получиться из человека, который валит все на настроение!

Поль тоже выпрямился и убрал кинжал в ножны на запястье.

— Сегодня была не просто игра, — сказал Халлек.

Поль кивнул. Он никак не мог привыкнуть к неожиданной серьезности воина-трубадура. Он взглянул на темный шрам на лице Джерни и вспомнил его историю. Эту метку от сплетенной из чернильной лозы плетки Раббана Харконнена, или Зверя-Раббана, Халлек получил в загоне для рабов на харконненской планете Гиде Приме. Поль почувствовал острый стыд за то, что, пусть на мгновение, усомнился в своем друге. До него вдруг дошло, что с этим шрамом тоже была связана боль, возможно не менее мучительная, чем та, что причинили ему неделю назад. Он отогнал воспоминание о Преподобной Матери в сторону — так неестественно казалось ему думать об этом в обществе Джерни.

— Сказать по правде, я надеялся, что мы сегодня поиграем. В последнее время все стало таким серьезным.

Халлек отвернулся, чтобы скрыть свои чувства. Его глаза влажно заблестели. Как безжалостно обкорнало его жизнь время — ему остались только воспоминания, ноющие, как старые мозоли.

Скоро этому мальчику придется стать взрослым, думал он. Скоро ему суждено испытать жгучую боль, заполняя в какой-нибудь анкете графу «перечислите Ваших ближайших родственников».