только Уэсли, но и своей. Сказать, что Гвен была поражена, — это описать лишь десятую часть того, что она испытала. Стало ли ей хуже от этого? Ничуть. Наоборот, в те же шестнадцать лет она научилась давать отпор и заявлять о себе, на что её родители смотрели с волнением, а Ричард — с гордостью. Для него казалось жизненно необходимым воспитать в Гвен настойчивость, независимость и умение постоять за себя. Даже присутствуя в её жизни несколько дней в несколько лет, вампиру это удалось.
Факт того, что они так мало времени проводили с Ричардом, угнетал Гвен. Она не понимала, почему он не может приходить чаще — ему даже транспорт не нужен! И тут вновь появлялись секреты, которые приходилось силой вытягивать из Ричарда не один год. Это оказалось куда труднее, чем добыть информацию обо всех других аспектах жизни. Гвен чувствовала себя особенной и причастной к небывалому миру, расположившемуся рядом с ней. К примеру, она узнала, что Уэсли — оборотень, и её родная мать тоже была оборотнем.
«Только ты сильно заблуждаешься, если думаешь, что они оба выли на Луну в полнолуние, обернувшись волками. Это устаревшие мифы, которые, впрочем, всё ещё актуальны среди людей. У оборотней множество классификаций. Есть и волки, конечно. Уэсли способен принимать форму кентавра в благоприятной обстановке, где совпадает множество факторов или благодаря специальным зельям. Джулия, таким же образом, могла обратить свои волосы в змей (на этом моменте Гвен не могла не вспомнить миф про древнегреческих сестёр-горгон). Такая возможность её совсем не привлекала, поэтому она выбрала обычную жизнь среди людей», — один из многих рассказов, которые Гвен записала по несколько раз. Ей безумно хотелось навсегда сохранить удивительные сведения о своих близких.
В одном из блокнотов рядом с этой историей вскоре оказалась ещё одна, едва ли не в формате диалога, состоявшегося у Гвен с Ричардом.
«Не только люди населяют мир… Помимо оборотней существует множество необычных существ. Мы просто научились хорошо прятаться, да и не бросаемся в глаза, потому что не имеем признаков, характерных для оборотней или вампиров во многих культурах. Да, я вампир, которого не бросает в дрожь при виде чеснока. Что? Конечно, осиновый кол может меня убить. Он и тебя убить может, хотя ты абсолютно точно не вампир. В каком-то смысле эти мифы и сказки и помогли нам спокойно продолжать жить рядом с авторами баек про нас… Гвен, мне неприлично много лет. Обещаю, что преподнесу тебе это знание на твоё совершеннолетние… (пометка: этого так и не произошло!)» — Гвен с теплом вспоминала льющийся смех Ричарда. Такого смеха она не слышала больше ни у кого. Он проникал глубоко в сознание, заставляя радоваться вместе с ним, даже если тебя пожирала тоска.
— Гвен, спускайся завтракать! — раздался приглушённый голос, который тут же оторвал Гвен от поглотивших её раздумий. Мерет была обычным человеком, но знала обо всём. Прошло уже несколько лет с того момента, как узнала и Гвен. Но она предпочитала перечитывать рассказы Ричарда, вспоминать долгие беседы с ним и читать книги, рекомендованные им для изучения. Она любила чувствовать себя частью этого мира, словно он был настолько хрупким, что существовал только пока о нём помнили.
Гвенда спустилась на первый этаж и сразу же попала в просторную столовую, совмещённую с кухней. Дом был большой, с приятным ремонтом и дизайном. Кажется, Гвен здесь понравилось едва ли не сразу. Что-то притягивало в развешанных повсюду картинах, стоящих тут и там статуэтках и книгах. От гостиной веяло прохладой, на кухне ей было тепло, в комнате родителей уютно, а у себя спокойно. Всё на своих местах, как и должно быть. И ничто не тревожило эту размеренную жизнь и самоощущение в ней Гвен. «Разве что приход Ричарда выбивает всё из привычного ритма жизни», — усмехнувшись, подумала Гвен. Родители, особенно Уэсли, не очень лестно отзывались о вампире после каждого его прихода. Однако мужчины продолжали дружить и очень скоро всё возвращалось на круги своя. До следующего визита Ричарда.
— Ты хорошо спала? — спросила Мерет, на секунду оторвавшись от мытья посуды, когда Гвен села за стол. В последнее время она жаловалась на кошмары, а иногда ночью просыпалась с ужасными криками и не могла объяснить, что ей приснилось.
— Да, спасибо, — сказала Гвенда, пытаясь вспомнить хоть какой-нибудь сон за последнее время. — Кажется, это прекратилось.
— Вот и славно. Ещё не решила, в какой университет будешь подавать документы?
— Не совсем. Я в сомнениях, — Гвен бросила короткий взгляд на Мерет, но та стояла к ней спиной. Её сомнения заключались в выборе между «нормальной» работой и продолжением изучения интересной, но опасной сферы. К счастью, Мерет не стала осложнять разговор дальнейшими расспросами, поэтому Гвен смогла спокойно поесть и вернуться к себе.
Долго в комнате она не высидела. Вспомнив о том, что давно собиралась сходить за книгами в библиотеку, Гвен предупредила Мерет и отправилась туда на автобусе. Здание библиотеки давно уже пустовало, привлекая лишь редких посетителей. Сама концепция бумажных книг устарела, люди редко утруждали себя походами в общественные места. Особенно если здание у этих мест было обшарпано настолько, что находилось в аварийном состоянии и в один прекрасный день могло быть снесено. Внутри же в любое время года температура, кажется, опускалась гораздо ниже, чем следовало бы. Холод библиотеки не был приятным. Он сковывал, местами пугал, щекоча за открытые участки тела.
Гвен улыбнулась знакомой женщине за небольшой стойкой регистрации, больше напоминавшей высокий стол. «Или это одно и тоже?» — задумалась Гвенда, протягивая свой читательский билет.
— Пожалуйста, проходи. Если вдруг буду нужна, обращайся за помощью, — женщина мило улыбнулась ей, отдавая карту обратно. Она радовалась каждому посетителю, сохраняя надежду, что тот не просто перепутал здания или зашёл за чем-то вместо книг. Гвен с улыбкой кивнула, удаляясь к книжным полкам. Ей не хотелось в будущем вот так вымаливать: «Обратите внимание на меня и мою работу, мы всё ещё полезны!». Снова возникал вопрос о будущей профессии, который Гвен продолжала игнорировать, исследуя книги в привычной секции.
«Истории и фольклор р. культур» — гласила небольшая табличка, вид которой кричал, что этот кусок картона прошёл не иначе как две войны. Гвенда часто проводила тут долгие часы, а после удивлялась смене времени на улице. В этот день не прошло и часа, как она нашла несколько книг с интересными названием и многообещающим оглавлением. Может они и состояли по большей части из выдумок и сказок, но если Гвен свяжет свою жизнь с
