Доброе слово
(1941)
Неужели песню не доброшу я До родного, дальнего села, Где сейчас пушистою порошею Улица до крыш занесена? А над ними розовое, раннее Утро из-за синь-лесов встаёт. Там в уютном домике с геранями Валентина Павловна живёт. Старая учительша. Ни жалоб От неё, ни просьб не услыхать. В сад её, единственный, пожалуй, Яблок не ходили воровать. Дров зимой вязанку не одну ей Складывали утром у дверей. Заменяла мать она родную Тем, кто не запомнил матерей. Мы росли. Мы крепли и мужали, Уезжали, покидали дом, Руки её старческие жали, Пропадая в сумраке густом. И когда пылающей зарницей Подожжён был мирный горизонт, Нам она вязала рукавицы, Отсылала с адресом — "На фронт". Но метели вскоре стали тише, А когда последний выстрел смолк, Мы решили все, что ей напишем Длинное, хорошее письмо. Только написать мы не успели — Вновь война полнеба обожгла…
Ходят одинокие метели Нашей длинной улицей села. Ночью у овинов, за околицей, Ухает голодная сова…
По тревоге
(1941)
В глухую ночь мы вышли по тревоге, Десятки вёрст минувшим днём пройдя. Шумит весна, и чёрные дороги Покрыты лаком первого дождя.
Блестят штыки. Пехоты шаг размерен. Налево — лес и пятна плотной тьмы. Темнеют пни, как будто это звери Присели на отлогие холмы.
А впереди — широкая поляна. Рассвет сочится с облачных высот. Мы с полной выкладкой, и только два баяна По очереди рота вся несёт.
И с каждым шагом звёзды в небе блекнут. Светлеет даль, светлеет вышина. В повозке новенькой везёт паёк нам Веснушчатый товарищ старшина.
Не оттого ль, что свеж и сочен воздух, Легко нести винтовку? Вдалеке Кричат о чём-то паровозы На непонятном резком языке.
В грязи тягучей вязнут, тонут ноги, Но мы идём, идём — и сон забыт… …Винтовки взяв впотьмах из пирамид, В любую ночь мы выйдем по тревоге.
Сердце танкиста
(1941)
Родная сторонка, прощай, не скучай, Красотка-подружка, любить обещай! Сегодня танкисты уходят на бой, Чтоб с новой победой вернуться домой, Танкисты уходят на бой.
Наш друг и ровесник по грозным боям — Походную песню играет баян. Баян голосистый нельзя заглушить, Советских танкистов нельзя победить! Баян голосистый нельзя заглушить, Отважных нельзя победить!
Эх, тридцатьчетверка и грозный КВ, Как брат и сестренка, идут по траве, Сквозь темные чащи, сквозь пламя идут, Забытое счастье планете несут. Сквозь темные чащи, сквозь пламя идут, Забытое счастье несут.
Пусть знают фашисты, кто с нами знаком, Танкисты не любят шутить с огоньком. От наших орудий, от пуль и огня Врага не спасает стальная броня. От наших орудий, от пуль и огня Врага не спасает броня.
Наш друг и ровесник по грозным боям — Походную песню играет баян Баян голосистый нельзя заглушить, Советских танкистов нельзя победить! Баян голосистый нельзя заглушить, Отважных нельзя победить!
Святое слово
(1942)
Горела рожь. Пожары закрывали Сиянье бледных, ослеплённых звёзд. Мы в эту ночь врага назад прогнали На двадцать кровью орошённых вёрст.
Не знаю, на каком наречье Мне рассказать, чтоб видно было всем Разрушенный мой край. Обугленные печи. Труп девушки на скошенном овсе.
От крови чёрным стал платок лиловый. Рождённая, чтоб расцветать и цвесть, Она в губах остывших сохранила слово. Мы поняли, что это слово — месть.
И мы прочли в застывшем этом слове Призыв святой поруганной любви. И было это жуткое безмолвье Страшнее клятвы, данной на крови.
Мы дальше шли. И с каждым нашим шагом Назад откатывался лютый, злобный враг. Заря над полем нам казалась флагом. Рассвет за нами нёс победы нашей флаг.
Мы в эти дни врага нещадно били. О наших подвигах летела песней весть. Мы в эти дни в сердцах благословили Одно-единственное слово — месть.
*Невесёлой и злою порошей*
(1942)
Невесёлой и злою порошей Замело этой ночью пути. Неужели к тебе, мой хороший, Мне дорожки в полях не найти?
Там сейчас куролесят метели, По колено завязнет нога. Вон взвились, поднялись, полетели Словно белые птицы, снега.
Но как только утихнет пороша, В этот вечер, от звёзд голубой, Все дорожки к тебе, мой хороший, В бездорожье отыщет любовь.
Родина
(1944)
Тоскует потихонечку гармонь, Зима в окно снежинками стучится. В печурке еле теплится огонь, Но что-то всем не спится, не лежится.
На улице уж поздняя пора, На небе звёзды вышили узоры. В землянке не смолкают до утра Солдатские простые разговоры.
Здесь каждый откровенен. На войне С друзьями делят радости, печали. Здесь стали как-то дороги втройне Края родные и родные дали.
Здесь Родину не меряют страной: Здесь Родина — простая деревушка, Здесь Родина — берёзка под луной Да старая отцовская избушка.
Так громче же, гармонь моя, звени, Пусть воют, плачут западные ветры, — Нам светят нашей Родины огни За тысячи далёких километров.
Далеко иль недалечко
(1945)
Далеко иль недалечко, Говорят, что глубока, Протекла по свету речка, Ничего себе река.
Говорят, в ней омут страшен, В речке тонут корабли. Но по ней ребята наши, Ничего себе, прошли.
Говорят, что нету дна ей И другой не виден край. Мы бывали на Дунае, Ничего себе Дунай.
И Дунай мы полюбили, Честь Дунаю и почёт. Мы врага в нем потопили, А Дунай себе течёт
Море синее
(1945)
Вышла девушка босая На высокий бережок. Перед ней волна морская, Белой пены гребешок.
Ой ты море синее, А волна зелёная. Ты не плачь, краса-красавица, Вода и так солёная.
За волной волна другая, Нет им счёта, ни числа. Пусть попутная б какая Письмецо бы принесла.
Ой ты море синее, А волна зелёная. Ты не плачь, краса-красавица, Вода и так солёная.
Так хотелось бы влюбленной Рассказать тоску-печаль, Но не ходят почтальоны По воде, что очень жаль.
Ой ты море синее, А волна зелёная. Ты не плачь, краса-красавица, Вода и так солёная.
Дождик
