дыханием и потрескиванием свечного пламени в клетке бумажного фонаря, и только в груди у Хизаши стучал назойливый молоточек, унять который все никак не выходило.
Обманчивое спокойствие было нарушено на следующий день. Хизаши и Кента возвращались из хранилища после очередной порции обязательной работы, когда встретили Мадоку и Сасаки, и оба они на удивление были одинаково взбудоражены. Среди младших учеников, допущенных до Гаппай-но хи, объявили общий сбор после обеда. Все уроки до вечера отменили, чтобы юноши могли осмыслить услышанное, тем более что информация, которую Ниихара-сэнсэй вместе с Морикавой и Сакурадой донесли до них, и впрямь требовала тщательного обдумывания.
В додзё гулял теплый ветерок, проникающий сквозь открытый дверной проем, ученики числом в дюжину сидели на полу в сосредоточенном ожидании, и когда старый наставник опустился на свое место перед стягом с тремя У, как их называли между собой, а учителя помладше сели по обе стороны от него чуть поодаль, внимание юношей можно было резать ножом, таким оно стало плотным.
– Что ж, я рад видеть столь ярое нетерпение у молодежи, – кашлянув, произнес Ниихара-сэнсэй, взглядом старой хитрой лисы скользя по рядам учеников. – Да-а-а… Напоминает дни моей юности. Так не будем же тянуть? К третьему дню каждый из вас должен определиться, кто станет наполнением вашего будущего духовного оружия. Отнеситесь к выбору серьезно, ведь меч экзорциста это отражение его души. Будет ли он полон огня и ярости или же коварства и изворотливости? Хотите ли вы мощи или мудрости. Какие чувства вы хотите нести? Правильный выбор очень важен, но правильность его сможете определить только вы сами. Морикава-сэнсэй, прошу вас.
Морикава с почтением кивнул ему и обернулся к застывшим ученикам.
– Для начала хочу поздравить вас с наступлением поворотного момента, первого в вашей жизни оммёдзи. Ниихара-сэнсэй не зря обратил особое внимание на важность верного выбора. Не переоцените свои силы, но и не стоит принижать свои способности. Найдите баланс в себе, не рискуйте понапрасну и не гонитесь за целью, которая для вас недостижима. Помните главное – даже дзасики-вараси[13] в своем доме могут быть опаснее дзикининки[14], а слабый духом, пленив нурарихёна[15], не сможет потом совладать с ним и неизбежно потерпит крах.
– Морикава-сэнсэй имеет в виду, – грубовато перебил его Сакурада, – что жадность и гордыня приведут вас в могилу. Выбирайте цель себе по силам, чтобы мне не пришлось вытаскивать вас из пасти они.
Морикава-сэнсэй смущенно кашлянул, а старик Ниихара одобрительно покачал головой.
– Все именно так, – подтвердил он. – Ёкаи есть везде, в воде, в лесах, горах, в небе и даже рядом с людьми. Мудро распорядитесь этой информацией и сообщите о своем решении Морикаве-сэнсэю не позднее завтрашнего вечера. Тогда же и получите инструкции и необходимые талисманы.
После этого Ниихара удалился вместе с Сакура-дой, а Морикава еще немного пообщался с учениками, пока не вдаваясь в детали. Два дня – приличный срок, чтобы все обдумать, впрочем, Хизаши и начинать не собирался. Он лишь с затаенным любопытством изучал лица соучеников, группами покидавших додзё. Прохождение этого этапа церемонии Гаппай-но хи не в одиночку не возбранялось, как раз наоборот, ведь так было куда безопаснее, но вот что удивительно: за порогом додзё Мадока вдруг ускорился и скрылся с глаз, Сасаки, извинившись, куда-то убежал, и только Кента задумчиво шел рядом, не делая попытки заговорить. Так и вернулись в свой павильон в неуютном молчании.
Казалось, вместе с ними притихла и вся гора Тэнсэй, будто школа вымерла или погрузилась в коллективную медитацию. Ученики прониклись напутствием Ниихары-сэнсэя, и теперь каждый желал уединиться, чтобы понять для себя – чего он хочет? После столь же тихого спокойного ужина юноши начали собираться в компании, и Хизаши, всегда находящийся в стороне и оттого замечающий больше остальных, понял, что формируются они не случайно и вовсе не из дружеских привязанностей, которым нашлось место даже в такой суровой школе, как Дзисин. И когда вместе с гаснущим светом дня в комнату вернулся Мадока, он с порога заявил:
– Я отправлюсь в горы. Хочу попробовать поймать отороси[16], слышал, одного видели у подножия Лосиной горы. Пожелайте мне удачи.
Кента не понял, а Хизаши негромко фыркнул.
– А справишься с отороси, а?
– А что, думаешь, не справлюсь? – нахмурился Мадока и похрустел пальцами. – Он сверху нападает, только и надо что почаще вверх смотреть.
– Не споткнись, а то он помрет со смеху.
– Ну ты и скотина, Мацумото, – привычно огрызнулся Мадока, но было видно, что весь его азарт ушел в другое русло. – Сам-то, поди, будешь капп по прудам ловить. И вообще, твой язык похож на тэндзёнамэ[17], вот он тебе очень даже подходит!
Довольный собой и своей осведомленностью, он отвернулся и принялся возиться с футоном. Но уши у него алели так, что могли освещать комнату вместо свечей. Еще бы, подумалось Хизаши, ведь никто не оценил размах его намерений.
Сасаки тоже задержался и, вернувшись, вел себя тише и от вопросов Мадоки отмахивался, однако чувствовалось, что и он кое-то уже решил. Хизаши исподволь наблюдал за тем, как Кента укладывается на ночь, и не мог понять, решил ли что-то он? Из всех присутствующих, кроме, конечно, самого Хизаши, он один ничем не намекнул, что и как планирует делать. А это вызывало любопытство.
И отчего-то беспокойство.
* * *
Ранним утром день спустя Хизаши стоял у арки ворот школы Дзисин, обнимал себя за плечи и недовольно поглядывал на плотную пелену облаков. Будто насмехаясь над его благородными порывами, погода решила наградить Хизаши весенним дождем, который, судя по всему, грозил затянуться надолго. А тут еще и Куматани затеял такое прощание, словно они расставались на века.
– Удачи, брат, что бы ты там ни задумал, – хлопнул его по плечу Мадока и, кинув взгляд за Хизаши, наклонился и прошептал, наивно полагая, что не будет услышан: – И за этим присматривай. К шаманке не ходи, уведет у тебя добычу из-под носа, только отвернешься.
Арата не стал ни о чем предостерегать, просто пожелал удачи и направился в противоположную Мадоке сторону – как выяснилось накануне, к реке, где собирался попытать счастья вместе с другими учениками, не стремящимися овладеть сильным помощником. Кента и Хизаши остались одни.
– И как так получилось, что ты идешь со мной? – спросил Кента, хотя этот разговор между ними состоялся еще вчера, но тогда Хизаши предпочел увильнуть от ответа.
– А почему я не могу идти с тобой? Лес большой, ёкаев в нем много. Или правда думаешь, что я уведу у тебя добычу? – Хизаши пожал плечами, как бы показывая, насколько эта мысль кажется ему бредовой. – Тогда иди в другой лес, не в
