— В такой день и совершенно один? Наверное, тебе было так грустно!
— Вовсе нет, — ответил Джеймс. — В тот день, будучи полностью предоставленным самому себе, я впервые почувствовал, что мой юбилей не превратился в очередное лакмусовое шоу моей возросшей возмужалости.
Он произнес слово возмужалость с такой издевкой, что Кэтрин подумала: «Как же этому юноше удалось повзрослеть при таком давлении со стороны родителей?»
Образ другого Джеймса Роккаттера, того, которого она не знала до сегодняшнего дня, разбередил ее душу, и у нее больно защемило сердце. Его рассказ об одиночестве в день своего шестнадцатилетнего юбилея потряс ее до мозга костей. Мужчина перевернул перед ней еще одну страницу своей жизни, раскрыл еще одну черту спрятанного от всех характера.
— Мне стало не по себе, когда я услышала такую грустную историю о твоем шестнадцатилетии, — сказала Кэтрин. — Я люблю праздники, особенно Рождество и дни рождения. А тебя, похоже, в праздники не очень-то баловали.
— Ну, что ты, это не совсем так… Прости, что так много наговорил всего. Не знаю даже, что на меня нашло сегодня.
— Должно быть, во всем виновата моя способность направлять диалог в интересное русло, — хвастливо пошутила она.
— Скорее всего так оно и есть, — весело согласился он с ней и тут же замолчал.
— Отныне ты будешь знать, к кому следует обращаться, если тебя опять заграбастает в свои тиски депрессия, — продолжила в том же шутливом духе его собеседница. — Зови меня просто доктор Кэтрин.
— Ну-с, доктор Кэтрин, мне сдается, твой ужин остывает, так что нам придется завершить наш симпозиум в какой-нибудь другой день.
— Что ж, очень жаль, — с нарочитым сожалением сказала она и жадно откусила бок жареной курицы, обложенной со всех сторон апельсиновыми дольками.
Покончив с супом и овощами в кляре, они сменили тему беседы, которая приняла теперь легкий, полусветский характер. Речь зашла о здании, где размещалась штаб-квартира «Роккаттера и сыновей», ряде фондов компании, ее деловых связях с европейскими партнерами и о многом другом, о чем Кэтрин уже давно знала, проведя предварительное собственное исследование. Но сейчас ей доставляло удовольствие слушать Джеймса и наблюдать за выражением его лица. Он гордился своей компанией, был влюблен в нее, равно как и в многочисленные благотворительные проекты, в осуществлении которых она участвовала.
Он даже упомянул о большом гала-приеме, устраивавшемся Мэри Лэндмарк с целью оказания помощи Лиге защиты беспризорных детей.
— А ты сам идешь на этот прием к миссис Лэндмарк?
Задавая этот вопрос, Кэтрин не смогла скрыть нотки энтузиазма в голосе. Она с восхищением подумала о Мэри, энергично вовлекавшей в финансирование Лиги таких бескорыстных и щедрых спонсоров, как «Роккаттер и сыновья».
— Я еще не решил, — ответил Джеймс. — А ты собираешься?
— Да, — уверенным тоном сказала она. — Я состою в оргкомитете гала-приема. Мне уже не раз доводилось участвовать в организации благотворительных проектов Мэри, и я всегда делала это с удовольствием.
— В таком случае мне остается лишь отыскать присланное ею приглашение и дать на него утвердительный ответ, не так ли?
Кэтрин растерялась, не зная точно, как ей следовало отреагировать на слова Джеймса, и сосредоточилась на своем последнем блюде — вареном рисе. Вся еда была сплошной вкуснятиной, а беседа с боссом доставила ей истинное эстетическое наслаждение. Однако подошло время для завершения этого спонтанного маленького праздника. Кэтрин была готова ехать домой. Заканчивавшийся день оказался таким долгим! Она устала, ее уже клонило ко сну, но ей хотелось немножко еще потискать свою малышку, прежде чем без задних ног завалиться в постель. В последний момент у нее мелькнула мысль рассказать Джеймсу об Энни, но она тотчас передумала: беседа могла бы затянуться еще на неопределенное время.
Когда он начал убирать все с ее стола, женщина удивилась.
— Я могу управиться с этим и сама, — сказала она, приготовившись помочь ему.
— Нет. Ты лучше накрой чехлом пишущую машинку и собери свои вещички. Но прежде чем отправиться домой, новорожденная должна открыть коробку с печеньем, в которой может быть или не быть счастливый фантик.
Выполнив указание босса, Кэтрин развернула миниатюрный конвертик и покатилась со смеху.
— Ну, что там? Не держи же меня в таком напряжении! — взмолился Джеймс.
— Тут написано: «Вас ждет новая работа».
— Ты измываешься надо мной.
Она передала ему листочек бумаги, и он, взглянув на него, рассмеялся вместе с ней. Затем сказал:
— Знаешь, мне выпало тоже необычное послание. Оно гласит: «Вы следующий на очереди получить повышение по службе».
Женщина встрепенулась и, бросив на мужчину насмешливый взгляд, спросила:
— Разве может босс сам повышать себя по службе?
— Заданный вопрос находится за пределами моего понимания, но я обязательно предъявлю этот фантик на очередном заседании моего совета директоров.
Они опять расхохотались и на этой ноте завершили импровизированную вечеринку. Спустя несколько минут босс и его ответственная помощница были уже в лифте, опускавшем их в подвальный гараж. Весь вечер Джеймс был так внимателен к ней, что Кэтрин вовсе не удивило, когда он взял у нее ключи и открыл дверцу ее машины. Она могла бы сразу сесть за руль и отправиться домой, но вместо этого женщина стояла как вкопанная и старательно ломала голову над тем, как ей следовало лучше изобразить свое женское негодование по поводу столь свободного обращения малознакомого мужчины с ее ключами. Мужчина же действовал по отношению к ней с такой уверенностью и тактом, с таким безупречным обхождением, что она напрочь забыла слова, которые собиралась высказать ему. В эти минуты Кэтрин была способна сосредоточиться лишь на трех вещах: этот мужчина находился совсем рядом с ней, они были в помещении одни, и его губы казались ей такими мягкими! На секунду ей также показалось, что испытываемая ею неловкость куда-то вдруг исчезла и что Джеймс все ниже и ниже склоняется над ее лицом… У нее перехватило дыхание, ей стало жарко. Да, она хотела поцеловать его, хотела удостовериться, таков ли он на самом деле, каким рисовало ее воображение…
Но уже в следующее мгновение беспощадная реальность вонзила в них свои невидимые когти, и мужчина и женщина враз отпрянули друг от друга. Унижение стало жечь ей лицо, и, чтобы не смотреть ему в глаза, она нарочно принялась возиться с перекидным ремешком сумочки. Может быть, ей следовало свалить все на свою усталость?..
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
