– Уходите? – спросила гувернантка. – Приятно было с вами снова повидаться, Максим!
– А мне – с вами! – любезно ответил я. – Разрешите как-нибудь еще вас навестить?
– Не возражаю! – сказала она и повернулась к Соне. – Проводи гостя!
Это уже было послаблением, ведь меня могла сопроводить до ворот и горничная. И я сделал вывод, что понравился строгой гувернантке.
Мы покинули террасу. Соня взяла меня за руку. Ее пальцы были горячими, я сжал их. Мы молча вышли из дома и медленно двинулись по аллее к воротам.
– Мой номер у тебя есть, – быстро говорил я. – Скину мейл, аську и другие контакты, так что будем на связи. Если, конечно, ты не возражаешь продолжить общение, – добавил я и повернулся к ней.
Соня искоса глянула на меня и начала улыбаться. Я залюбовался ее ярким румянцем, волнистыми прядями шоколадного оттенка. Солнце пробивалось сквозь кроны деревьев, его лучи пятнали золотистыми зайчиками волосы Сони, ее розоватое платье, серые плиты у нас под ногами. Мне даже захотелось достать айфон и запечатлеть эту живописную картину. И когда мы проходили мимо беседки, увитой целым каскадом густо цветущих шпалерных роз, я не выдержал.
– Сонь, можно я тебя сфоткаю? – спросил я и кивнул на беседку. – Фон просто убойный!
– Родители строго запрещают мне позволять себя фотографировать, – тихо ответила она.
– Понимаю! Но клянусь, что никто, кроме меня, не увидит снимок, и уж тем более я не буду размещать его в социальных сетях!
Она пристально на меня посмотрела и начала улыбаться. Пушистые ресницы, затеняющие бархатистые карие глаза, тонкий нос, алые приоткрытые губы, легкий румянец на щеках, завитки растрепавшихся волос – эта яркая южная красота манила и очаровывала. Ее лицо в этот миг показалось мне прекрасным произведением великого Фидия[2]. Я больше не стал ее упрашивать, подвел к беседке, развернул лицом к себе и сделал пару шагов назад. Картина была великолепной. Алые розы подчеркивали яркую красоту девушки и служили прекрасным обрамлением. Я сделал несколько снимков.
– Скинешь мне, – попросила Соня. – Хочу посмотреть, что у тебя получилось. Но вообще я всегда плохо выхожу на фотках.
– Не может быть! Ты же красавица! – заметил я.
Она сильно смутилась и пробормотала: «Спасибо, мне приятно».
– Выберу лучший снимок и перешлю! – пообещал я.
Мы отошли от беседки и двинулись к выходу.
Одна цитата
«Бог – великий музыкант, вселенная – превосходный клавесин, мы лишь смиренные клавиши. Ангелы коротают вечность, наслаждаясь этим божественным концертом, который называется случай…»
Карамзин Н. М.
В отель я пришел в восторженном настроении и порадовался, что Алиса с мужем пока не вернулись. Мне хотелось побыть одному. Первым делом я скопировал снимки Сони на ноутбук. Она оказалась совсем не фотогеничной, для меня это явилось полной неожиданностью, хотя Соня сразу предупредила, что плохо получается на фотографиях. Или это я так неудачно снял ее? Картинка, которая еще живо стояла у меня перед глазами, абсолютно не соответствовала тому, что я видел на мониторе. Снимков было семь, и пять я сразу удалил, настолько плохими они вышли. Лицо девушки получилось грубым, нос отчего-то выглядел слишком большим, а скулы – широкими. Но я знал из рассуждений Дани, который мнил себя великим фотографом и оператором, что многие лица в жизни выглядят намного интереснее, чем на снимках и видео. Правда, он уверял, что ни фото-, ни видеокамеру не обманешь и она передает истинную сущность человека. Но я был с ним не согласен. Мне казалось, что все дело в «скульптурной лепке» лиц, данной от природы. Видимо, у Сони было именно такое «противоречивое» лицо: в жизни оно выглядело красиво, а на снимках – обычно, вся его прелесть куда-то пропадала.
«Может, все дело в игре света и тени?» – размышлял я, пытаясь в фотошопе подкорректировать изображение.
Но получалось неважно. На меня с монитора исподлобья смотрела обычная девчонка с простоватым лицом и растрепанными волосами. Ее глаза выглядели глубоко посаженными, нос – картошкой. Волшебство пропало. Я начал раздражаться и удалил уже откорректированный снимок. В результате я оставил только одну фотографию. Лицо девушки было повернуто в профиль – как раз он выглядел точеным – глаза опущены, длинная прядь падала волной вдоль щеки, малиновая роза оказалась возле ее приоткрытых губ. Сверху падал золотистый луч и высвечивал какие-то детали картины, придавая ей законченную красоту.
– А вот эта фотка мне удалась, – довольно пробормотал я и открыл снимок с помощью фотошопа.
Я усилил цвета и убрал «шум». Губы стали выглядеть так же ярко, как и розы возле них, волосы, залитые солнечными лучами, зазолотились. Передо мной была не просто фотография, а настоящая картина. Я сохранил этот снимок. Затем решил создать нечто особенное для Сони и сделал копию, обработав ее в технике «Акварель». Закончил оформление, «навесив» на картину золотисто-малиновую рамочку. Я был доволен полученным результатом. И отправил оба снимка Соне на мейл.
Ответ не заставил себя ждать:
«Привет, Макс! Я получила! И очень-очень удивлена! Тебе удалось то, что пока не получалось ни у одного, даже самого опытного, фотографа. Впервые я нравлюсь сама себе на фото! Спасибо тебе огромное! Только ты уменьшил перед тем, как отправить, да? Если можно, то вышли мне в изначальном размере. Хочу напечатать и повесить на стену!»
Я тут же переслал ей снимок в большом разрешении и написал:
«Соня, ничего такого особенного я не сделал! Просто запечатлел твою природную красоту! Но твои похвалы мне все равно приятны!»
Ее ответ:
«Ты еще и скромный! (смайлик «улыбка») Но ты просто не знаешь, сколько раз отец пытался сделать мой художественный фотопортрет, и каждый раз он был жутко недоволен результатом. Я замучилась позировать на фотосессиях у самых разных мастеров, и не только у нас в стране. Кончилось тем, что папа заказал художнику мой портрет. В Барселоне живет наш соотечественник Владимир В–ов, его картины необыкновенно красивы, он часто пишет девушек. Мы как-то случайно попали на выставку в Мадриде и увидели там его работы. И у отца зародилась мысль заказать ему мой портрет. Что он и сделал. После предварительной договоренности с художником меня отправили в Барселону. Я ездила в студию на сеансы в сопровождении Инессы Петровны. И даже она, как ты уже понял, настроенная критично ко всему на свете, очаровалась работами В–ва. Мой портрет получился удивительным. Никогда бы я не подумала, что так хороша собой! На фото я обычно маловыразительная. Отец тоже пришел в восхищение. И сейчас мой портрет украшает его кабинет. А для нашего мадридского поместья была заказана компьютерная копия, напечатанная на холсте. Даже не отличишь от оригинала! Думаю, что твоя фотография запросто составит ей пару!»
Прочитав последнее предложение, я изумился. Мою скромную работу сравнивали с произведением профессионального художника! Я набрал в поисковике фамилию мастера и быстро нашел его персональный сайт. Работы меня восхитили. И правда, было необычайно много женских портретов, и почти всегда его модели находились в окружении прекрасных цветов, преимущественно роз, или они были запечатлены на фоне моря, или на поляне среди зелени трав. Я внимательно просмотрел галерею образов, пытаясь найти портрет Сони. И мне показалось, что я узнал девушку на одной картине: она стояла спиной, немного вполоборота, в белом платье с полуобнаженными плечами, ее голова была повернута, словно она хотела оглянуться, темные густые волосы были собраны в узел, профиль девушки очень походил на тот, что я запечатлел на своем снимке. Ее окружали крупные раскрытые алые и малиновые розы. За ее силуэтом виднелась арка, словно девушка шла именно туда. И эту арку тоже увивали розы. Картина была очень яркой и сочной. Я сохранил фотографию в папку «Изображения». И после небольшого раздумья отправил снимок Соне с вопросом: «Это ты?»
