крякнула и потянула ко мне две свои маленькие корявые лапки с тремя пальцами на каждой руке. Я отскочил и на автомате ударил её рюкзаком по голове. Та оскалилась и прыгнула, явно захотев укусить.
Я сделал шаг и ещё два раза вломил ей (или ему?) между рогов.
На этот раз существо издало свист и, словно бы сдувшись, упало навзничь.
«Вот это да», — подумал я и огляделся.
«Гадостей» вокруг огромного дерева хаотично прыгало большое количество, но на смерть своего собрата они никак не отреагировали. Никто из них, в принципе, на меня никакого внимания не обращал. Просто подскакивали, стояли рядом несколько мгновений, а затем ускакивали куда-нибудь в сторону.
С другой стороны подскочила ещё одна такая штука и встала рядом с валяющийся товаркой, абсолютно не обращая на несколько мёртвого соплеменника никакого внимания. А ведь у меня с ним совсем недавно происходила битва под названием: «Фиг знает где. Фиг знает с кем. Вблизи большого дерева».
Тем временем «гадость», постояв у трупа сородича, отвернулась от меня, прянула к дереву и, не добравшись до него около метра, зависла.
Нагнулся и потрогал сдувшееся тело.
— Воздушное оно, что ль?
«Может, какие-нибудь экспериментальные роботы? Надувные дроны-попрыгунчики?» — предположил я и аккуратно потянул руку к мертвому головастику.
Тот лежал, не дергаясь, и, судя по всему, вышел из строя. Я потолкал его, но реакции на мои потуги не последовало. Я удивился и смелее ощупал лежащее тело. Оно всё было покрыт кожей, и была она какая-то странная, как будто искусственная.
Головастик выглядел как головастик. Голова большая. На ней три огромных глаза, два относительно небольших уха, маленький рот с острыми зубами, небольшие рожки и еле заметный нос. Тельце непропорционально маленькое. Оно было не больше головы и из него торчали две тоненьких длинных ручки и три кривых небольших ножки, больше похожих на рессоры. Существо было безволосое и имело бронзово-коричневый цвет.
Посмотрел на его собратьев, которые выглядели точными копиями друг друга.
И все эти «головастики» прыгали вокруг величественного дерева по большой круглой зелёной поляне, на которой росла мелкая трава.
Само дерево было воистину огромным. В диаметре не менее двадцати метров и высотой, наверное, с двенадцатиэтажный дом. Крона же радиусом была, наверное, метров под пятьсот и закрывала собой всю поляну. Я не сразу это заметил, но именно эта крона обеспечивала прохладу и тень. Ведь на улице явно было если не лето, то поздняя весна. От земли первые ветки располагались довольно высоко.
Дерево было явно очень древним. Его кора у подножья была ободрана и словно поцарапана. Было видно, что её чем-то отламывали.
Сама же порода дерева была непонятна, зато сразу было понятно то, что таких деревьев в районе метро Петровско-Разумовская в Москве попросту нет.
Данное дерево не имело никакого отношения к тем деревьям, что росли у нас, ибо оно было гигантского — просто сказочного — размера.
— Наверное, именно о таком дереве писал Пушкин в своей сказке «У Лукоморья дуб зелёный». Вот только это не дуб. Да кота на цепи и русалки не хватает, — сказал я сам себе. — Впрочем, кота с лихвой заменяют головастики.
Потёр рукой подбородок и опешил. Раньше я как-то на это не обратил внимания, а сейчас, посмотрев на руку, впал в шок. Она была прозрачная и словно бы нарисованная. Снял джинсы и посмотрел на ноги — прозрачный чёрно белый рисунок. Стал осматривать и ощупывать разные части тела. Всё вроде было на месте, но всё было не таким, каким было десять минут назад, когда шёл на экзамен. Сейчас тут был не я. Точнее это был я, но не совсем я. Я ощущал себя, но по факту таковым не являлся. Сейчас я был не человеком в привычном понимании этого слова, а трёхмерной черно-белой прозрачной фигурой.
— Э-э, — после осмотра, вывел вердикт я и глубоко задумался.
Но обдумать мне сложившуюся ситуацию было не дано. Потому что, неожиданно, я услышал какой-то рев, доносившийся со стороны, где был монах.
«Точно! Монах! Его ведь, наверное, съели! — вспомнил я фигуру в балахоне. — Чёрт! Предупредить не успел с этими „гадостями“, — укорил себя я, и тут меня, в очередной раз за сегодня, ударило в жар: — Скорее всего, „хищник“ доел монаха и теперь мчится ко мне, чтобы разделаться!»
Быстро обернулся на звук. Оказалось, что с монахом всё в порядке. Точнее, не совсем. Нет, сам монах был жив, но вот психическое его здоровье явно было расшатано встречей с прозрачным «инопланетянином».
И эта догадка была не просто словами. Их подтверждали дела. Монах, раздеваясь на ходу и обнажая накаченный торс, словно паровоз, мчался со всех ног ко мне.
Когда он подбежал, я вытянул руки вперёд и постарался оттолкнуть неадеквата, но не тут-то было. Тот что-то произнёс, произошла вспышка и меня словно парализовало. Я не мог даже шелохнуться.
Монах же схватил меня за плечи и что-то начал кричать.
«Всё, мне конец, — даже как-то отрешенно подумал я, понимая безвыходность ситуации. — „Гадости“ не съели, от „хищника“ спрятался, а вот от неуравновешенного культуриста-монаха не сумел. В какой сумасшедший дом я попал?!?!»
В какой-то момент псих чуть ослабил хватку, мне удалось выскользнуть и я, упав на землю, собрался было скрыться в корнях дерева. Но это, к сожалению, мне не удалось. Проклятый бородач схватил меня за ногу, вытащил меня из-под коряги на белый свет, а затем перекинул через плечо и куда-то понёс.
«Этот бешеный совсем с ума, что ль, сошёл? Или он меня за „гадость“ принял и теперь тащит, чтобы съесть? Может, он ими тут питается? Ведь не зря же он о чём-то просил небо? Может, он хотел новую пищу, и вот он я — появился на свою голову!»
Через несколько секунд поехавший мужик поставил меня на ноги и засунул мои руки в какую-то стоящую у дерева вазу, после чего начал орать, заставляя меня, чтобы я говорил, что хочу стать магом.
Я вновь попытался долбануть этого шизофреника, но толком не то, что вырваться, а даже двинуться не представлялось возможным. Более того, тот сжал мне плечо с такой силой, что я чуть не умер от боли.
Находясь в полуобморочном состоянии, как убеждённый атеист я думал только об одном:
«Боже! Скорее бы всё это закончилось! Я хочу домой! Господи, помоги!»
— Магом! Магом! — заорал бородач.
Я ударил его рукой по голове и отшиб себе кулак. Показалось даже, что котелок у него сделан из
