— Только не это! — в ужасе закричали девочки. — Только посмей облить его водой, Джон Вудфорд...
— Успокойтесь все, — вмешалась Мэдди. — Джон, перестань дразнить своих сестер. Этот человек не принц, Люси, а просто бедняга, у которого очень болит голова. Она болит еще сильнее, когда рядом с ним громко спорят ребятишки. А теперь отойдите все от кровати и, ради Бога, разговаривайте потише.
Дети, с виноватым видом поглядывая на незнакомца, отошли от кровати, продолжая шепотом спорить друг с другом. Мэдди постаралась скрыть улыбку: дети поразительно хорошо вели себя.
В то утро снова приехал доктор и осмотрел незнакомца.
— Пока он спит спокойно и его не лихорадит, мы едва ли можем что-нибудь для него сделать. Пусть спит сколько захочет. Если он проснется от боли, дайте ему капель, которые я вчера вам оставил. Если появятся признаки лихорадки, делайте холодные обтирания и дайте ему вот это. — Он протянул ей конвертик с порошком. — И не забудьте отвар ивовой коры. Пусть принимает понемногу, но не больше четырех чашек в день. Надеюсь, у вас имеется ивовая кора?
Мэдди кивнула.
— Если начнется жар, как у маленького Генри, когда он болел прошлой осенью, посылайте за мной. Но самым лучшим лекарством является сон.
Шел дождь, и дети устали сидеть дома и соблюдать тишину. Они десятки раз перечитали все свои книги, сыграли во все игры, какие знали, и поработали над поделками, которыми занимались всю зиму. Но теперь, когда они почувствовали весну, все эти занятия их больше не привлекали.
Тем более когда на кровати Мэдди спал загадочный незнакомец.
Но заворожены этим обстоятельством были не только дети, Мэдди не могла забыть, какое чувство ее охватило, когда она проснулась в объятиях незнакомца, прижавшегося к ней всем телом.
Она не хотела, чтобы у нее были такие чувства. Она не должна их иметь, тем более к незнакомому человеку, который словно упал с неба.
Она высушила и отчистила от грязи его одежду, выстирала сорочку и нижнее белье. Все это было самого лучшего качества. Его жилет был мастерски вышит шелками нежных тонов и посажен на шелковую подкладку. Сюртук был из тончайшей мериносовой шерсти и застегивался на серебряные пуговицы — каждая из них стоила, должно быть, столько, что ей и детям этого хватило бы, чтобы прожить целый месяц.
Даже его руки были из другого мира. Она взглянула на свои руки, печально отметив мозоли и огрубевшую от работы кожу.
Леди узнаешь по ее рукам, говаривала бабушка. Бабушкины руки всегда были красивыми. Но бабушка не занималась работой по дому или на огороде — это делала Мэдди.
Она делала это до сих пор. Ее руки были чистыми и сильными и поддерживали целую семью. Их нечего было стыдиться.
Тем не менее, когда она увидела свои руки рядом с длинными, сильными, элегантными пальцами спящего незнакомца, ей стало стыдно.
Да, смешивать реальность с утренними мечтами было чрезвычайно глупо.
— Генри, вы с Джоном, кажется, собирались мастерить кораблики из ореховых скорлупок, которые мы специально для этого хранили. А вы, девочки, я думаю, должны сделать новую книгу для Люси, — предложила Мэдди. — Люси расскажет историю, Джейн ее запишет, а Сьюзен нарисует картинки...
В глухую зимнюю пору Мэдди пришла в голову хорошая мысль: заставить девочек писать и иллюстрировать собственные книги. Они с удовольствием этим занимались, а книжки эти очень любили и по многу раз перечитывали.
Даже книжки Джона, хотя они были посвящены исключительно лошадям. И хотя Люси еще не умела читать, свои три книжки она знала наизусть.
— История о спящем принце, — сразу же сказала Люси.
— Почему бы не о принце-лягушке? — усмехнулся Джон. — Если бы я окатил его водой, незнакомец мог бы превратиться в принца-лягушку. Лягушки любят воду.
— Как тебе не... — начала было Джейн, но Мэдди ее остановила:
— Не заводи его, Джейн. Конечно же, Джон не станет окатывать нашего гостя водой.
— Но я могу это сделать, если они не прекратят разговоры о принцах и красавицах, — сказал Джон. — Тем более что незнакомец весь горит, так что ему это было бы приятно.
— Что ты сказал? — встрепенулась Мэдди. — У него жар?
— Да, — кивнул Джон. — Прикоснулся к его руке, и она была очень горячая. Но, Мэдди, я не буду обливать...
Однако Мэдди уже не слушала его. Она бросилась к кровати и приложила ладонь ко лбу незнакомца. Он весь горел.
Схватив салфетку, она обмакнула ее в холодную воду и начала обтирать его тело. От жара его кожи вода почти сразу же испарялась.
— Он заболел? — спросила стоявшая за ее спиной Джейн.
Мэдди торопливо натянула простыню на те места, которые не следует видеть.
— У него началась лихорадка. Принеси мне уксус и побольше тряпок.
Дети с любопытством сгрудились вокруг.
— Держитесь подальше от кровати — это касается всех. Вы можете помочь мне, если не будете путаться под ногами, а будете тихо играть.
Шум едва ли обеспокоил бы его, когда он в таком состоянии, но ей самой не хотелось, чтобы ее отвлекали.
Она обтерла его уксусом, обернула тряпками, смоченными в холодной воде, и наблюдала, как они высыхали. Занимаясь всем этим, она слышала, как играют дети.
— У нас много скорлупок. Можно построить целый флот.
— Жила-была девочка, которую звали... звали Люсиэлла...
— Два флота. Тогда можно устроить морское сражение.
— Люсиэлла? Такого имени нет.
— Это моя сказка, и я назову ее так, как мне нравится.
— Битва на Ниле. Чур, я буду Нельсоном.
— Нет. Я старше, и Нельсоном буду я. А ты можешь быть Наполеоном.
— Это несправедливо! Почему я всегда должен быть Наполеоном?
— Потому что...
Мальчики торопливо ушли, продолжая спорить, кто будет командовать еще не построенным флотом.
— Оставьте несколько скорлупок для колыбелек! — крикнула им вслед Сьюзен.
Все на нее зашикали. Потом наступила тишина, и чей-то голосок виновато спросил:
— Мы его не разбудили, Мэдди?
— Нет.
Она выжала еще одну тряпку и расстелила на его твердой груди.
— Я говорила вам, — громким шепотом сказала Люси, — что он не проснется, пока его не поцелует принцесса!
Мэдди не могла удержаться от улыбки, поразившись упорству маленькой девочки. Такая бы тоже не сдалась, если бы лечила незнакомца.
Разбинтовав рану, Мэдди тщательно осмотрела ее. Там, кажется, было все в порядке: рана не была воспалена и не опухла. Никакого нагноения она не обнаружила.
На всякий случай она еще раз припудрила рану порошком, который дал доктор, и сменила повязку. Забинтовывая голову, она заметила под пальцами что-то мокрое и скользкое.
