ему), в небесно-синем джинсовом комбинезончике микроскопического размера (неужели кто-то шьет такую маленькую одежду?).
Сколько там, сказали, ей лет? Четыре-пять? Значит, малявка еще, даже в школу не ходит. А по взгляду не скажешь, взгляд у нее осмысленный, внимательный и какой-то пугающе взрослый. Она ведь даже не отпрянула, когда рядом с ней опустился незнакомый человек. А точно ли это она?
– Где твои родители? – на всякий случай уточнил Ларс, прищурившись. Он подмечал каждую деталь и складывал картинку.
– Не знаю. Недавно были рядом.
Девочка не выглядела испуганной или хотя бы обеспокоенной, и это показалось Ларсу до сюрреализма подозрительным. Дети, потерявшие родителей в людном месте, так себя не ведут. Как минимум они всех боятся, как максимум – ревут сиренами, особенно такие маленькие. Может быть, у нее какое-то эмоциональное расстройство? Никакой тревоги. Девочка точно не собиралась плакать или выкинуть что-то в этом духе. Ларс еще несколько секунд рассматривал ее, а она – его, без всякого стеснения с обеих сторон. В последний раз Ларс попытался отыскать в толпе Лору, но прогнал из головы циничный сценарий и вернул внимание девочке. На этот раз – все без остатка.
Маховик повернулся и вошел в пазы, замки защелкнулись.
– Так тебя зовут Нина?
– Да.
– Сколько тебе лет?
Девочка продемонстрировала ему растопыренную ладонь и покрутила ею в воздухе, как будто держала невидимую лампочку. Личико ее при этом непосредственном жесте стало столь изумительным, что Ларса окатило теплой волною с ног до головы. Он ощутил каждый сантиметр своей кожи, даже те участки, что под одеждой, – так ему почудилось.
Немного странный ребенок, – подумал Ларс в легком оцепенении, и тут заметил на ее щеке след от мороженого. Вздохнув, юноша извлек из заднего кармана упаковку влажных салфеток (оставалась как раз последняя) и протер испачканный участок, с удивлением обнаружив на нем появившуюся родинку цвета молочного шоколада.
Лора полностью выветрилась из его чудесной белокурой головы.
Пару раз, когда разделявшая их толпа немного редела, Ларса окликали товарищи, но он отмахнулся от них в грубой форме, и те больше не тревожили негласного лидера, ведь ему виднее, что делать. Никто из них не подошел узнать, что случилось, – размышлял Ларс между делом, – никто из них всерьез этим не заинтересовался. Да и какое дело кому-то из этих придурков до малявки, попавшей под руку так некстати? А мне? Мне какое дело до нее?
– Значит, это ты потерялась.
– Похоже на то, – кивнула девочка, протирая тыльной стороной маленькой ладони влажный след от салфетки.
«Похоже на то», ну надо же! Многие ли дети пяти лет отвечают подобным образом в подобной ситуации, да еще и людям, которых впервые видят? Может, и многие, откуда ему знать наверняка? Ларс детей не любил и не понимал, считая себя слишком взрослым, чтобы общаться с ними. Ведь ему уже целых четырнадцать лет, он зрелая, сформировавшаяся личность со своим темпераментом, амбициями и взглядами на жизнь. А когда в гости приезжает двоюродная сестра его матери со своими спиногрызами, старшему из которых недавно исполнилось семь, Ларс всеми способами избегает их компании, готовый смыться куда угодно, хоть в сточную трубу. Так что его общение с маленькими детьми ограничивалось парой фраз в месяц, а если повезет, то и меньше.
Сам же он был единственным ребенком в семье и, как и все такие дети, немного избалованным. Немного? Нет, очень даже ощутимо. Но все-таки внутренний голос подсказывал ему, что ребенок, стоящий перед ним без тени испуга или волнения, естественных в этой ситуации, – ребенок довольно необычный. Не нужно знать всех детей на свете, чтобы понимать: далеко не все из них разговаривают с незнакомцами с некоей мини-версией уверенности в себе. Ему вновь пришла в голову мысль, скорее уже догадка, о расстройстве эмоций или психики, о какой-нибудь неведомой травме, или же…
Ларс решительно поднялся, прервав свои размышления, и протянул девочке руку. Внимательный взгляд фиксировал каждое его движение, но вместо того чтобы взяться за протянутую ладонь, как сделал бы любой ребенок на свете, Нина схватила его за палец – за один лишь указательный палец, будто выбрала его лично как самый надежный из всех, и не отпускала всю дорогу.
Ларс отлично знал, куда идти, и вел девочку молча. Та, впрочем, и не стремилась поддерживать более тесный контакт. Внезапная пустота в голове, словно оттуда все вытряхнули, как из мусорного контейнера, отзывалась легким онемением в челюсти, и юноша догадывался, что все это как-то связано с тем, как цепко девочка сжимает его палец своей крошечной рукой. Через шесть лет на занятии по психологии он узнает, что это называется синестезия[2], но не вспомнит, что однажды испытал на себе этот эффект.
Показалось двухэтажное административное здание – коробка из белого кирпича с небольшой пристройкой, внутри которой и располагалась радиорубка. Ларс издали заприметил двух взволнованных родителей. Мужчина стоял с руками крест-накрест, прислонив лопатки к стене пристройки, и каменная поза выдавала сильное напряжение. Волнение второй фигуры, напротив, выражалось в динамике – она жестикулировала и перемещалась туда-сюда короткими шажками, словно кошка породы манчкин. Она не могла устоять на месте и все время говорила, хоть издали и не было слышно, о чем, но догадаться труда не составляло.
Интересно, кто из них упустил ребенка? – подумал Ларс, приближаясь. Тот момент, когда родителей заметила девочка, он ощутил ясно, хотя никаких внешних признаков для этого не проступило. Девочка все еще шагала спокойно и дышала ровно, пока ее мама и папа изводили себя, обдумывая самые жуткие сценарии развития событий. Волнение сильно притупило их бдительность (юноша отметил это в своем виртуальном блокноте наблюдений), позволив Ларсу и Нине оставаться незамеченными до момента, пока они не подошли вплотную.
Первой их увидела мать, и Ларсу показалось, что в момент узнавания она готова была свалиться без чувств, даже покачнулась, прежде чем на пределе пережитых страхов броситься к дочери. Судя по всему, она надеялась на лучшее, но уже начинала готовить себя к худшему, что отразилось на ее лице: оно как будто эмоционально выгорело, постарело.
Нина отпустила его палец и шагнула вперед. Мгновение спустя отец тоже ринулся ей навстречу. Обняв и расцеловав дочку от макушки до пят, отбирая ее друг у друга и прижимая к груди, словно игрушку особой хрупкости, родители благодарили бога, судьбу, а также и молодого человека, который нашел их драгоценность и доставил сюда в сохранности.
Девочка в итоге осталась у папы на руках, где ей явно было привычнее. Ларс отметил, что отца
