меня поджидает нечто неожиданное. Вернее, некто. Сам Медведев.
За огромным дубовым столом я вижу красивого брутального мужчину, который ведет себя спокойно и выдержанно. Меня незамедлительно посещает мысль о том, что он слишком молод и в отцы мне точно не годится.
Значит, братишка собственной персоной. Да в принципе и в журналах он выглядит так же шикарно, как и вживую.
Но есть еще кое-что. Он буквально раздевает меня своим пристальным горящим взглядом. Или это только кажется? Тогда как понимать его бравую сговорчивость, которая перешла в приглашение угоститься чаем?
Мужчина очень даже ничего, я бы даже сказала: слишком хорош собой. А вот моя реплика о том, что он мой брат, его, несомненно, озадачивает.
– В некотором роде моя сестра, – задумчиво повторяет мужчина, будто пробуя каждое слово на вкус.
При этом его взгляд продолжает исследовать меня, будто прощупывая на вшивость и искренность.
– Она самая, – подтверждаю с уверенностью.
Медведев провокационно хмыкает:
– Очень интересно, и, главное, вы совсем не похожи на ту малявку с куцыми косичками, которую я помню, – откидывается в кресле и таким же безапелляционным тоном добавляет: – И у моей сводной сестрицы фамилия другая.
– Ага, Антонова, – соглашаюсь, имитируя его тон и беря со стола зажим для бумаги, – Мамина девичья фамилия. Нет, я, конечно, не собираюсь навязывать свое общество, можете спать спокойно. Я вас изводить сестринской любовью не буду, а вот с отцом не прочь встретиться. Много вопросов накопилось.
Ого, да я, кажется, сумела привлечь к себе внимание, о чем отчетливо сообщают взлетевшие вверх брови и ставший вмиг колючим взгляд холодных серых глаз.
– Паспорт, – требовательно протягивает мужчина свою ладонь, случайно касаясь при этом моей руки.
По позвоночнику проходит электрический разряд, вызывая море противоречивых ощущений. Я быстро одергиваю руку и растерянно уточняю:
– Зачем?
– Затем! После того как отец попал в больницу и находится на волоске от смерти, бог знает, сколько вас еще припрется, желающих доказать свое родство! – жестко выплевывает он, и я начинаю его тихо ненавидеть.
Смотрю, пытаясь разобраться в своих чувствах, и понимаю, что меня затягивает в воронку ненужного и непозволительного для нас обоих интереса.
– Не верите? – вздергиваю вопросительно брови.
Не отводя глаз, на ощупь нахожу в сумке паспорт и в буквальном смысле кидаю на стол, прямо под нос Медведеву. Его очередной колкий взгляд и откровенно брошенный вызов придают мне сил, и я улыбаюсь, изо всех сил стараясь не трястись, как осиновый лист. Девочка я, конечно, храбрая, да только Медведев-младший тоже, похоже, с трудом сдерживается, чтобы не схватить меня и не отшлепать по мягкому месту. Опускаю взгляд на его руки и внезапно представляю их на своих ягодицах. Опешив от таких размышлений, трясу головой, прогоняя соблазнительные картинки. Каким образом мои мысли перетекли совершенно в другое направление, остается загадкой.
Мужчина же раскрывает паспорт, внимательно его изучая.
– Могу я задать вопрос? – поднимает он свой настороженный взгляд и продолжает, не дождавшись моего ответа: – Почему вы все это время скрывались? Причем очень умело, даже фамилию сменили!
– Почему же сразу сменили? – смело смотрю в глубину непроницаемых красивых глаз.
Весь вид его говорит, нет, кричит о том, что он – хищник! Стоит только оступиться – и я окажусь в его лапах.
– Насколько мне известно, когда поженились родители, твоя мама не взяла фамилию мужа, – заявляет он. – Так почему сделала это потом? Есть два варианта: либо мы просто однофамильцы, или же твоя мать придумала ловкий способ, как скрыться, чтобы ее не нашли, поменяв фамилию на ту, по которой мой отец в жизни бы не додумался ее искать.
Не верит, но это и не удивительно, я сама не могу принять до конца все происходящее. Вытаскиваю из сумки старую фотографию и показываю ее Глебу.
– Понятно, – он мрачно смотрит сначала на фото, а потом на надпись с обратной стороны, – Фотография матери есть? – поднимает на меня свои глаза.
– А то! – достаю свой старенький смартфон с треснувшим стеклом и протягиваю прямо ему.
На его лице проскальзывает нечто, похожее на улыбку. Я не могу понять, хорошо это или плохо, и жду дальнейших слов или действий.
– Красивая у тебя мама и почти не изменилась с тех пор… Скажи, ты знаешь причину ссоры между нашими родителями? – мужчина поднимается из-за стола, обходит его, направляясь к дубовому шкафу, в котором находится небольшой бар. Вынув бутылку виски, смотрит на меня и с насмешкой уточняет: – Будешь, или ты у нас несовершеннолетняя?
Пропуская его реплику мимо ушей, я выпаливаю волнующий меня вопрос:
– Глеб, скажи, ты же помнишь и меня, и маму, неужели тебе ни разу не захотелось найти сестру? Мы ведь не чужие!
– Так, стоп! – он повышает тон, прерывая меня. – Деточка, отец вас искал, а вот я, не скрою, не интересовался. Мы с тобой не родные и не кровные, а всего лишь сводные. Да и брак между нашими родителями продержался всего ничего. Так что прости…
– Как не кровные? – в изумлении восклицаю я. – Разве Александр Медведев не мой родной отец?
Закрываю глаза и подавляю горький вздох. Почему мне самой эта мысль не пришла в голову? Такой вариант я даже не рассматривала. А что, если он говорит правду? Какой смысл от меня что-то скрывать? Или дело в наследстве? Ведь он говорил про больницу… Что там с отцом случилось?
– Так, понятно, не веришь! – отставляя бутылку в сторону, Медведев-младший хватает меня за руку и тянет к выходу.
– Куда ты меня тащишь? – пытаюсь я возмущаться, обалдевшая от такого напора, но ответ мужчины шокирует меня еще больше:
– К отцу, он будет рад узнать, что ты нашлась. Собираюсь выполнить его просьбу и очень надеюсь, что после твоего появления ему станет лучше!
Цепкая, крепкая рука сжимает мою ладонь. Продолжая поражаться реакции своего тела на это касание, я растерянно семеню за мужчиной в подземную парковку.
В лифте, где пространство два на два, мне становится нечем дышать: властная осанка Медведева и такая же, не менее властная энергетика, заставляют трепетать и подчиняться. Глубоко вдыхаю, и в ноздри ударяет запах дорогого парфюма, щекочущий не только нос, но и нервы. Слишком лакомый запах исходит от этого человека, пробуждая древний, как мир, инстинкт соблазнительницы. Неужели обоняние играет такую огромную роль? Судя по всему, да. Запахи и всякие там феромоны, безусловно, влияют на половую мотивацию людей. Бог ты мой, о чем я думаю?!
Тряхнув в который раз головой, пытаюсь прогнать незваные мысли.
– Ты в порядке? – смотрит на меня Глеб, подозрительно нахмурившись.
– Да, просто некомфортно
