Этому бойцу Лиса не годилась и в подмётки: понимая, что на малой дистанции фокус с осколками не пройдёт, он выхватил шпагу.
Лёху встретила отточенная сталь.
Едва обстрел прекратился, Миа начала сокращать расстояние, двигаясь от укрытия к укрытию. Стриж же перемещался, заставляя мага поворачиваться и открывать спину напарнице. Тот не глядя швырял за спину россыпи шариков, заставляя эльфийку прятаться, а сам атаковал ближайшего врага.
Нож против шпаги – плохая затея. Особенно, когда эту шпагу держит опытная рука. А проверять, пробьёт ли она чешую не хотелось – местные привыкли сражаться с демонами. Достать Стрижа магу не удавалось, но и тот не сумел подобраться для удара ножом. Надежда была на Мию: как только она приблизится, противник вынужден будет рассеивать внимание.
Понимал это и маг. Кокон вокруг него уплотнился, рука взметнулась к крыше. Сознание Стрижа молнией озарило понимание: говнюк решил обрушить кровлю и решить проблему радикально.
«С меня грёбаная стая гусей!» – мысленно пообещал Лёха и рванул к магу.
Демон взвыл, протестуя против самоубийственного решения «носителя», но его никто не спрашивал.
Маг не подвёл, заученно приняв врага на острие шпаги. Стриж отбил клинок рукой, чувствуя, как чешуя и плоть отходят пластом под отточенным лезвием. А затем под металлом противно скрипнула кость. Его собственная кость.
В рёве демона отчётливо послышалась боль, смешанная с яростью и желанием отомстить мучителю. И тут Лёха был с ним полностью солидарен.
Оттолкнув клинок, он ухватился раненой рукой за витую гарду, надеясь, что пальцы ещё слушаются. Маг попытался отдёрнуть оружие, но Стриж вцепился мёртвой хваткой. Всё, что смог пурпурный гадёныш – это перехватить руку с ножом.
Лёха выдохнул и подсечкой сбил врага на пол. Падающий маг ухватил его за рукав и потянул следом. Двое объятых жаждой убийства мужчин рухнули на залитые кровью доски и с рычанием вцепились друг в друга, словно звери. Шпага отлетела в сторону от катающегося по полу клубка.
Раненая рука окончательно вышла из строя, повиснув плетью. Лёха извернулся, оказавшись на маге и навалился на него всем телом. Силы стремительно уходили вместе с кровью, хлещущей из раны.
Точку поставила Миа, ударом ноги в голову вырубившая мага. Демон кровожадно зарычал, но Лёха перекатился в сторону и остался лежать на спине, тяжело дыша. Зубы снова заострялись.
– Я не буду жрать людей, – упрямо заявил Лёха, пока Миа технично перетягивала ему кровоточащую руку.
«ЖРАТЬ!» – прозвучало в голове.
– Ты в норме? – с тревогой спросила напарница.
– Не знаю, – честно ответил Стриж. – Займись Лукой, я не рискну подойти.
Эльфийка понятливо кивнула и взялась уже за безвольно обвисшего мальчишку. Жив он или нет – Лёха не знал, но подходить попросту боялся. Боялся очнуться, пожирающим Луку.
– Я не буду жрать людей, – снова попытался он достучаться до недовольно ревущего демона. – Придумай другой способ тянуть жизнь или магию из этих говнюков, и мы договоримся.
Показалось, или демон озадаченно притих?
– Не жрать, – попытался объяснить Стриж. – Ты можешь забирать их силу как-то иначе?
Он попытался вспомнить что-то подходящее из масскульта, но выходило не очень. В памяти упрямо всплывали то вампиры, пьющие кровь, то жрущие людей монстры.
«ЖРАТЬ!» – звучало в голове тупое монотонное повторение. «ЖРАТЬ. ЖРАТЬ. ЖРАТЬ».
– Не жрать! – снова рявкнул Лёха, заработав обеспокоенный взгляд Мии.
Та сняла пацана со стены и пыталась остановить кровь. Значит, жив. Стриж испытал невероятное облегчение, временно приглушившее даже боль из покалеченной руки.
Демон ненадолго примолк, а потом повторил бьющую в висках мысль: «ЖИВ!».
Лёха растерянно моргнул. Какое дело его «пассажиру» до пацана? Или это – эхо его собственной радости? Вот только времени разбираться и вникать не было: Луку требовалось доставить к доктору, и быстро. А для этого ему самому неплохо было бы заняться своей раной и заодно справиться с голодным демонов внутри.
Покосившись на руку, Стриж убедился, что кровь остановилась. В уродливом срезе отчётливо виднелась кость: не человеческая, золотистая, с едва заметной зеленцой. Плоть медленно затягивала рану.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Одной проблемой меньше. Ещё бы демон додумался унять боль…
Застонав, Лёха повернулся на бок и уставился на мага. Сейчас следовало связать гниду и попробовать допросить, но Стриж не был уверен, что демон позволит. Да и слишком мало он знал о магах, чтобы быть уверенным в правильности такого поступка. Что если он очнётся и исчезнет, как тот урод, что забрал Лауру? Некий внутренний компас безошибочно указывал направление к девчонке и найти её можно без посторонней помощи. Так стоит ли рисковать попыткой допроса?
«ЖРАТЬ! ЖРАТЬ! ЖРАТЬ!» – истерически пульсировал в голове голос демона.
– Не буду я его жрать! – снова рявкнул Лёха. – Не жрать! Поглоти его жизнь как-то иначе.
Он снова попытался представить что-то подходящее. Воображение пасовало, занятое мыслями о возможности помочь Луке и Лауре, зато память подкинула образ жертвоприношения из какого-то фильма. Жертва лежит на алтаре, а в её грудь вонзается зловещий кинжал. Следом возник другой образ, где после касания какого-то колдуна жертва падала иссушённой мумией.
Содрогнувшись, Лёха представил себе такое и тут же сосредоточился на образе кинжала. Не надо подкидывать демону тупые идеи, а то коснувшись той же Мии он рискует обнаружить у своих ног труп.
Кинжал. Отличная идея. Специальный клинок для ритуального заклания и вытягивания жизненной силы. Не каннибализм. Не случайное убийство. Гуманно и управляемо.
– Не жрать, – чувствуя себя шизофреником, повторял Лёха. – Забирай по-другому.
«ЗАБИРАЙ!» – голос демона прозвучал радостно и жадно.
В следующий миг в глазах потемнело от боли. Стриж заорал, и ухватился за руку которую, казалось, отрывали от тела. Прямо из запястья медленно прорастала его собственная кость. Сплющенная и заострённая, словно кинжал, она двигалась вдоль тыльной стороны ладони. По сравнению с этим, отрезанный кусок мышцы казался сущей царапиной, а агония от привязки к магу – обычной мигренью. Тело выкручивало от боли, дыхание с хрипом вырывалось из лёгких, кисть будто медленно прокручивало через мясорубку, но блаженное забытие не приходило.
Сквозь цветные круги он смутно видел стоящую рядом Мию. Мысли текли вязко, едва пробиваясь сквозь заполняющую сознание боль.
«Не подходи… Не подходи!» – мысленно умолял её Лёха.
Боль утихла только когда зазубренный костяной клинок перестал расти.
«ЗАБИРАЙ!» – рычал демон. – «ЗАБИРАЙ!»
Борясь с головокружением и тошнотой, Стриж пополз к магу.
– Алекс, это ты? – с тревогой спросила Миа.
В руке она держала нож и не спускала глаз с ползущего одержимого.
– Я, – хрипло выдохнул тот.
Добравшись до цели, он с трудом приподнялся и, повинуясь толкающему изнутри демону, вонзил «кинжал» в грудь врага. Тот выгнулся в спазме, едва не скинув с себя Стрижа, и издал нечто среднее между криком и сипением. Нога Мии жёстко вдавила плечо мага в пол, пригвождая к месту. Лёха был ей благодарен: сейчас ему просто не хватило бы сил удержать жертву.
А та быстро холодела. Не остывала, как покойник, а замерзала в буквальном смысле. Кожа мага посинела и покрылась инеем. Откуда-то изнутри вместе с холодом поднималось хищное чужое торжество.
Стриж попытался вытащить костяной клинок из тела, но тот будто врос. Демон питался и явно не желал прерывать процесс. Когда же он, наконец, насытился, Лёха обессиленно упал на спину и наблюдал, как каждый выдох превращается в облачко пара, словно на морозе.
– Саб-Зиро вин, мля… – просипел он.
Шутка вышла слабой и не убедительной. Просто ритуал, способ доказать себе, что ещё жив и в рассудке.
– Алекс, – позвала Миа.
Лёха нехотя повернул голову и увидел у раскуроченных ворот склада несколько неприятного вида людей. Одного из них – тощего беловолосого мужика, он помнил по наблюдению за «Весёлой головешкой».
