Зато он, по крайней мере, удовлетворил свое любопытство: это не золото и не серебро. Хотя такое открытие и не стоило семи нарядов вне очереди.
Лютц зябко потер руки возле тусклого огонька сигареты. Боже, как холодно! Гораздо холоднее, чем во дворе, где дежурят Отто и Эрнст. Но он сознательно выбрал это место, надеясь, что холод освежит его и стряхнет сон. По крайней мере, так он сказал сержанту, хотя на самом деле ему не терпелось продолжить свои изыскания.
После дневной неудачи Лютц совсем не отчаялся найти сокровища папы римского. Слишком уж много было указаний на то, что клад находится где-то здесь. И самый верный знак — это кресты. Конечно, они не были строгой канонической формы, но тем не менее это были именно кресты. И уж слишком сильно они походили на золото и серебро. А кроме того, ни одна из комнат не была обставлена мебелью. Это значит, что никто не собирался здесь жить. И все же замок поддерживался в идеальном порядке. Следовательно, какая-то организация непрерывно платит за это в течение вот уже нескольких веков. ВЕКОВ!.. А Лютц знал только одну организацию, которая могла себе такое позволить, — это католическая церковь.
Что же касается самого Лютца, то он считал, что порядок в замке служит единственной цели — сохранности и безопасности ватиканских сокровищ.
Они наверняка находятся где-то здесь — в стене или под полом. А где именно — уж это он выяснит.
Лютц задумчиво уставился на противоположную стену коридора. Здесь, в подвале, было особенно много крестов. Но, как и везде, все они были удивительно похожи друг на Друга, кроме…
Кроме, пожалуй, вон того — слева в нижнем ряду. Он как-то по-другому отсвечивает в тусклых лучах оголенной лампочки. Что это — игра света и тени? А может быть, другое покрытие?
Или другой металл?
Лютц снял с колен свой «шмайсер» и прислонил его к стене. Потом вынул из ножен штык и на четвереньках пополз вперед. И как только штык коснулся поверхности желтого металла, он понял, что напал на след. Металл был мягкий и желтый, каким бывает только чистое золото.
Руки у него задрожали, когда он вонзил штык между камнем и крестом и со скрипом продвинул лезвие, насколько смог. Но потом, несмотря на все усилия, штык перестал продвигаться. Видимо, он наткнулся на более широкую заднюю часть креста, хитроумно врезанную в монолит плиты. И все же, немного потрудившись, вполне можно было выломать этот крест. Лютц с новой силой налег на нож и неожиданно ощутил под рукой какое-то слабое движение. Он остановился.
Проклятье! Закаленная сталь клинка врезалась прямо в золото. Он попробовал изменить угол наклона, но все равно металл гнулся, расползался…
…И вдруг камень дрогнул.
Лютц убрал штык и внимательно осмотрел плиту. Ничего особенного: два фута шириной, фута полтора в высоту и, наверное, фут в глубину. Как и все остальные плиты в замке, она не крепилась к соседним камням никаким раствором, но только теперь она выступала на добрых полдюйма вперед по сравнению с другими. Лютц встал и измерил шагами расстояние до двери ближайшей комнаты слева от камня, потом вошел в комнату и промерил длину стены изнутри. Затем повторил ту же операцию по правую сторону от шатающейся плиты и методом сложения и вычитания обнаружил существенную разницу в результатах. Число шагов не совпадало.
Значит, за плитой находится потайное помещение.
Едва сдерживая в груди победный крик, Лютц всем телом навалился на камень, пытаясь выдвинуть его. Но, несмотря на все усилия, ему не удалось продвинуться ни на дюйм. Как ни ужасно, но в одиночку с этим было не справиться. Придется звать кого-то на помощь.
Выбор пал на Отто Грюнштадта, который в это время патрулировал двор. Он никогда не был против легкой наживы. А здесь наверняка спрятан самый что ни на есть лакомый кусочек. За стеной их ждали миллионы, облаченные в золото папы римского. Лютц был абсолютно уверен в этом. Он почти видел это золото.
Оставив оружие у стены, солдат стремглав бросился к лестнице.
* * *
— Отто, скорее!
— Что-то я сомневаюсь, — ворчал Грюнштадт, стараясь не отставать. Он был темноволос, намного плотнее Лютца и, несмотря на холод и сырость, успел уже порядком вспотеть. — И потом, мне надо все время быть наверху. Если меня хватятся…
— Но это займет всего пару минут. Не ной.
Прихватив в кладовой керосиновую лампу, Лютц чуть ли не силой уволок Грюнштадта с поста, взахлеб рассказывая ему о несметных сокровищах и о том, что сейчас они обеспечат себя на всю жизнь и никогда больше не будут работать. И как бабочка на фонарь, Грюнштадт стремительно летел вслед за Лютцем.
— Видишь? — торжествующе прошептал Лютц, указывая на камень. — Видишь, как он выпирает?
Грюнштадт встал на колени и внимательно осмотрел истерзанный край креста. Потом поднял штык и попробовал металл острием. Крест поддался.
— Точно — золото, — тихо произнес он. От радости Лютцу хотелось лягнуть Грюнштадта, заставить его поторопиться, но он сдержался — пусть Отто решает сам. Он терпеливо ждал, пока Грюнштадт испробует штыком все остальные кресты, до которых только мог дотянуться. Остальные были из меди. Этот — единственный, который стоило вынимать.
— А камень, к которому он приделан, между прочим, шатается, — быстро добавил Лютц. — И за ним — замурованное пространство в шесть футов шириной и бог знает какой глубины.
Грюнштадт посмотрел на него и криво ухмыльнулся. Выводы напрашивались сами собой.
— Давай выдвигать, — согласился он.
Вдвоем работа пошла быстрее, но не настолько, чтобы Лютц был в восторге. Огромная глыба едва заметно подавалась то влево, то вправо, и через пятнадцать минут напряженного труда камень удалось выдвинуть вперед лишь на дюйм.
— Подожди, — сказал Лютц, с трудом переводя дух. — Эта штука в целый фут толщиной. Так мы всю ночь тут провозимся и не успеем до смены караула. Может, попробовать выгнуть середину креста? У меня, кажется, есть неплохая идея.
Общими усилиями им удалось отогнуть центр креста настолько, что в образовавшуюся щель протиснулся толстый форменный ремень.
— Теперь мы его вытащим! — с азартом потер руки Лютц.
Грюнштадт напряженно улыбнулся. Его очень волновало, что он надолго покинул свой пост.
— Тогда давай пробовать.
Упершись ногами в стену, они покрепче ухватились за концы ремня и, дружно напрягая уставшие мышцы, стали вытаскивать упрямый камень. Через минуту он завибрировал и с громким скрежетом начал медленно выезжать вперед. Постепенно он вышел весь. Натужно кряхтя, они отволокли глыбу в сторону, и Лютц пошарил в карманах в поисках спичек.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
