Читаем без скачивания Olivier - Merlin

Однако следует заметить, что трудовое крестьянство встретило новведение без должного энтузиазма и под предлогами поисков новых видов съедобной растительности массово отлынивало от дегустации «сена». Посему, когда наступил момент решающего эксперимента по выяснению максимально влезающего в человека объема данного продукта с целью изучения степени насыщаемости оным, под рукой у экспериментатора оказался единственный представитель вида «крестьянин среднерусский» в лице деревенского подпаска.

Почему-то принято считать, что в роли подпасков выступали в основном представители юного поколения крестьянского сословия. Однако это утверждение не может быть принято как безоговорочно справедливое. Исторически сложилось на Руси, что в роли пастухов выступали как правило контрактники — люди не местные, землей не владеющие — ибо труженикам бороны и Буренки просто некогда было играть на свирелях, лежа на травке на опушках леса. Да и работа пастуха вообще-то предполагала несколько иное времяпрепровождение — а потому эти не местные граждане как правило были профессионально здоровыми мужиками, способными без особых проблем кнутом перепополамить волка. Профессиональные навыки вытаскивания скотины из болота или перетаскивания телят на спине через речку как правило сомнений у деревенских не вызывали (в случае сомнений резюме соискателя на почетную должность даже и не рассматривалось). А вот нравственные характеристики, в частности строгое следование заповеди «не укради» указанными профессионалами подвергалось сомнению априори. И посему из населения местного выделялось несколько наиболее немощных в плане традиционных сельхозработ представителей, обеспечивающих формальный, но вполне действенный контроль соблюдения пастухом вышеупомянутой заповеди. Десяти-двенадцатилетние пацаны стали признаваться достаточно немощными для базовых сельхозработ ближе к началу века ХХ, а в начале же века XIX к таковым относили больше старых да увечных. К таковым же, точнее, к увечным относился и попавший в распоряжение Франсуа Оливье подпасок Семен, представляющий из себя сорокадвухлетнего мужика в самом расцвете сил, однако раненый на прошедшей войне в обе ноги, и посему, не достигнув еще состояния полной реабилитации, не сумевший наряду с прочими селянами отправиться на поиск новых замен одуванчиковой листве.

Узрев поставленное перед собой корыто мелконарезаных горчичных листьев, слегка политых постным маслом, Семен выдвинул идею стимуляции процесса поедания содержимого стопочкой винца, поскольку-де «баре праздновать будут не без этого». Франсуа признал справедливость выдвинутого тезиса, однако, здраво решив, что простимулировавшись в достаточной мере Семен может просимулировать досрочное насыщение, придумал способ усиления стимулирующего воздействия напитка. Налив стопку из захваченной поутру из погребка бутылки, Франсуа попросту вылил ее в корыто с листьями и перемешал содержимое. Таким образом, по мысли кулинара, желание Семена поглотить содержимое стопки совпадет с желанием Франсуа впихнуть содержимое корыта в желудок испытателя. Такой подход себя, казалось бы, оправдал. Но результат заметно превзошел самые смелые ожидание экспериментатора. И причиной этого стала досадная, но счастливая ошибка, выявленная лишь на последнем, заключительном этапе эксперимента.

Как и ожидалось, Семен в сжатые сроки оприходовал все содержимое корыта. Вдобавок подчеркнул, что и вкус содержимого изменился в резко положительную сторону после вливания в корыто содержимого стопки. Но, продолжил Семен изложение своих тезисов, изменение вкуса сделало добавленную стопку не стимулятором, а приправой, а посему оговоренную дозу стоило бы повторить уже в исходном виде. Сильно порадовавшись за достаточно голодный вид испытателя после поглощение огромного (на вид) количества продукта питания, Франсуа-Рожер согласился с подпаском и в развитие мысли последнего допустил одновременный прием стопок испытателем и постановщиком эксперимента. Таковое было подготовлено путем наполнения двух стопок, поднесением их ко рту и произнесением традиционного русского «Ну…» после резкого выдоха. Однако факт, что краткому резкому выдоху предшествует долгий глубокий вздох, приостановил принятие содержимого внутрь и заставил обеих участников эксперимента произвести дополнительное обнюхивание содержимого. И — после него — одновременное постановление стопок на стол. Франсуа-Роже захватил утром бутылку винного уксуса вместо вина, так как не смог прочитать русскую надпись на этикетке.

Последовавшие дебаты прояснили, что стопка уксуса в корыте политого маслом силоса превращает вульгарную горечь в пикантную горчинку, вряд ли сильно повышает калорийность блюда, практически не влияет на внешний его вид и, судя по вторичным проявлениям, лишь стимулирует нарастание аппетита. Решив (с подачи Семена), что остались невыявленными вторичные эффекты усиления либо ослабления опьянения от последующего принятия горячительных напитков, стороны решили не откладывая прояснить и эту функцию масляно-уксусной смеси как с травой, так и без нее, тут же приступили к совместному решению вновь возникшей задачи. На первом же шаге Франсуа выяснил, что уксусно-масляная смесь сама по себе имеет положительные вкусовые качества, но проявляет тенденцию к быстрому расслоению ингредиентов. Пометив необходимость стабилизации смеси в ближайшем будущем, он, наряду с подпаском, приступил к решению базовой задачи. Каковая была решена настолько успешно, что продолжение исследований автоматически перенеслось на день грядущий. А новые поступления съедобного растительного сырья перенесли решение проблемы стабилизации смеси до осени.

Односельчане Семена, столь успешно избегшие процесса дегустации горчичных листьев, прекрасно понимали, что выисканный для отлынивания предлог будет нуждаться в материальных доказательствах его весомости, и во всей досягаемой пешим ходом или гужевым транспортом, а то и верхами дельта-окрестности Бабынинского поместья выбрали в изрядных количествах любую лиственную растительность, не вызывающую тошноты и судорог от первичного сования оной в рот. Вернувшись со стогами потенциальных зеленных культур, они глубоко раскаялись в своем манкировании дегустацией при виде шефа и его единственного на тот день помогальника в окружении изумительного числа пустых винных бутылок, и единодушно зареклись впредь отказываться от участия в кулинарных изысканиях «хранцуза». Однако, поскольку в связи с изменением кондиций начальства трудовое пейзанство осталось без ценных руководящих указаний, дегустация вновьприбывших сено-силосных ресурсов автоматически перенеслась на утро (довольно позднее) следующего дня. Эта нечаянная задержка оказала большую услугу мировой кулинарии, ибо к утренней дегустации остались неувядшими лишь действительно сочные, вполне годные для салатов зеленные культуры. Большая же часть сена увядшего была оценена по достоинству и отправлена на корм скоту. А незначительная его часть, по причине довольно резкого вкуса или запаха, профессиональными корововодами животным была не вручена в связи с опасениями за вкус и аромат будущего молока, но выброшена тут же на завалинке у полевой кухни иноземца. Где, в связи с наступившим летним временем, в кратчайшие сроки и высохла.

Листьевая масса, годная для стартовой дегустации, была, по команде шефа, подготовлена для принятия внутрь путем нарезания и поливания постным маслом и уксусом, причем каждый сорт был подготовлен и отдегустирован отдельно лицом, ответственным за выбор данного растения на конкурс. Такой подход в дальнейшем повысил уровень персональной ответственности за предлагаемые инновационные подходы в деле качественного пропитания дворянско-помещичьих масс. По результатам первого тура дегустации в строю остались свекольная ботва, молодые капустные листья, молодые листья настурции обыкновенной, листья травы огуречной, листья горчицы кучерявой, лебеды обыкновенной и лебеды красной, листья лука репчатого, лука-порея, лука-слизуна, а так же листья неизвестного растения, нежно-зеленого цвета, которое старая барыня использовала для клумбовых бордюров. После ускоренного отпевания дегустатора листьев ландыша финалисты были отправлены за дополнительными ресурсами выбранных зеленных культур, необходимых для проведения второго тура.

Второй тур определял уже не съедобность травы как таковой, а ее вкусовые и питательные характеристики. Первые определялись шефом на небольших порциях, второе же — самими собирателями-конкурсантами. В ходе второго тура выяснилось, что салат из лебеды обеих сортов хотя и оригинален на вкус, но насыщает организмы не хуже пареной репы, что противоречит намеченным целям. Трава огуречная имеет отменный аромат свежести при полном отсутствии вкуса, но зело колюча в массе, настурция же имеет пикантный аромат и горчинку, но оные же не позволяют принять внутрь больше пары ложек. Капуста годится, но слегка жестковата, свекла, принятая в больших количествах, имеет хотя и отложенное, но явно выраженное последействие. Лук — в принципе, чисто теоретически, может быть использован в малых дозах, вероятно как добавка к другим лиственным культурам. Горчица кучерявая не уступает по свойствам ранее испытанной горчице обыкновенной, и приятно выделяется меньшим числом колючек на листьях, а так же ощутимо большим визуальным объемом. Абсолютным же победителем в данной категории стала безымянная трава с клумбы старой барыни — абсолютно без вкуса, запаха и какого бы то ни было насыщающего эффекта, получившей, в связи с отсутствием имени собственного, функциональное наименование «салат», под каким различные виды этой травы известны и поныне.