— Да… — Перед тем, как выйти из сумрака, Геннадий на миг задержался. — Я был в твоем доме… Антон, я возвращаю тебе приглашение заходить…
Все было правильно.
Они ушли, а я сел на скамейку, рядом с греющейся на солнышке бабулей. Закурил, пытаясь разобраться в мыслях. Бабулька поглядела на меня и изрекла:
— Хорошие люди, правда, Аркашенька?
Она все время путала мое имя. Жить ей оставалось от силы два-три месяца, сейчас я это видел ясно.
— Не совсем… — сказал я. Выкурил три сигареты, потом поплелся домой. У порога постоял, глядя, как гаснет серая дорожка «вампирьей тропы» у порога. Как раз сегодня меня научили ее видеть…
До вечера я промаялся. Листал конспекты, для чего приходилось уходить в сумрак. Для обычного мира эти общие тетради девственно пусты. Хотелось позвонить куратору группы или самому шефу — я был на его персональной ответственности. Но я чувствовал, что должен принять решение сам.
Когда совсем стемнело, я не выдержал. Поднялся на этаж выше, позвонил. Открыл Костя, вздрогнул. В реальности он, как и вся его семья, казался совершенно обычным…
— Позови старших, — попросил я.
— Зачем? — буркнул он.
— Хочу вас пригласить на чай.
Геннадий возник за спиной сына, возник ниоткуда, он был куда способнее, чем я, свежеиспеченный адепт Света.
— Ты уверен, Антон? — с сомнением спросил он. — Этого вовсе не требуется. Все нормально.
— Уверен.
Он помолчал. Пожал плечами:
— Мы зайдем завтра. Если пригласишь. Не горячись.
К полуночи я был безумно рад, что они отказались. К трем часам ночи попытался уснуть, успокоенный, зная, что хода в мой дом для них нет и не будет.
К утру, так и не сомкнув глаз, я стоял у окна и смотрел на город. Вампиров мало. Очень мало. В радиусе двух-трех километров ни одного больше.
Каково это — быть отверженным? Быть наказанным не за преступление, а за потенциальную возможность его совершить? А каково будет им жить… ну, пусть не жить, тут требуется иное слово, рядом со своим надзирателем?
Возвращаясь с занятий, я купил к чаю тортик.
А вот теперь Костя, хороший умный парень, студент физфака МГУ, имевший несчастье родиться живым мертвецом, сидел рядом со мной и возил ложкой в сахарнице, будто не решаясь зачерпнуть. С чего бы такая стеснительность…
Вначале он вообще забегал чуть ли не каждый день. Я был его прямой противоположностью, я был на Светлой стороне. Но я впускал его в дом, со мной можно было не таиться. Можно было просто поболтать, а можно было нырнуть в сумрак и похвастаться появившимися возможностями. «Антон, а у меня получилось трансформироваться!..» «А у меня клыки стали расти, р-р-р!»
И самое странное, что все это было нормально. Я хохотал, глядя на попытки вампиренка превратиться в летучую мышь: это задача для высшего вампира, которым он не является и, даст Свет, никогда не станет. Только иногда одергивал: «Костя… вот этого ты никогда не должен делать. Понимаешь?» И это тоже было нормально.
— Костя, я выполнял свою работу.
— Зря.
— Они нарушили закон. Понимаешь? Не наш закон, заметь. Не только Светлые его приняли, а все Иные. Этот парень…
— Я его знал, — неожиданно сказал Костя. — Он веселый был.
Вот черт…
— Он мучился?
— Нет. — Я покачал головой. — Печать убивает мгновенно.
Костя вздрогнул, на миг скосил глаза на грудь. Если перейти в сумрак, то печать увидишь и сквозь одежду, а если не переходить — вообще не обнаружишь. Кажется, он не переходил. Но откуда мне знать, как чувствуют печать вампиры?
— Что я мог поделать? — спросил я. — Он убивал. Убивал ни в чем не повинных людей. Абсолютно беззащитных перед ним. Инициировал девчонку… грубо, насильно, она не должна была стать вампиром. Вчера они чуть не прикончили мальчишку. Просто так. Не от голода.
— Ты знаешь, что такое наш голод? — спросил Костя, помолчав.
А он взрослеет. Прямо на глазах…
— Да. Вчера я… почти стал вампиром.
Тишина, на миг.
— Знаю. Я чувствовал… я надеялся.
Дьявол и преисподняя! Я вел свою охоту. На меня вели свою. Точнее — караулили в засаде, ожидая, что охотник превратится в зверя.
— Нет, — сказал я. — Уж извини.
— Да, он виноват, — упрямо сказал Костя. — Но зачем было убивать? Положено судить. Трибунал, адвокат, обвинение, все как положено…
— Положено не вмешивать людей в наши дела! — рявкнул я. И впервые Костя не отреагировал на такой тон.
— Ты слишком долго был человеком!
— И ничуть о том не жалею!
— Зачем ты его убил?
— Иначе он убил бы меня!
— Инициировал!
— Это еще хуже!
Костя замолчал. Отставил чай, поднялся. Совершенно обычный, нагловатый и при том болезненно моральный юноша.
Вот только вампир.
— Пойду…
— Подожди. — Я шагнул к холодильнику. — Захвати, мне тут выдали, но не понадобилось.
Я вынул стоящие среди бутылок с «боржоми» двухсотграммовые пузырьки с донорской кровью.
— Не надо.
— Костя, я же знаю, что это вечная ваша проблема. Мне оно не нужно. Бери.
— Купить хочешь?
Я начал злиться.
— Да зачем мне нужно подкупать тебя! Выбрасывать — глупо, вот и все! Это кровь. Люди сдавали ее, чтобы кому-то помочь!
И тогда Костя вдруг ухмыльнулся. Протянул руку, взял один из пузырьков, раскупорил, содрав жестяной колпачок легко и умело. Поднес бутылочку к губам. Опять усмехнулся, сделал глоток.
Я никогда не видел, как они питаются. Да и не стремился.
— Прекрати, — сказал я. — Не паясничай.
Губы у Кости были в крови, тоненькая струйка стекала по щеке. Не просто стекала, а впитывалась в кожу.
— Тебе неприятен наш способ питания?
— Да.
— Значит, тебе неприятен и я сам? Все мы?
Я покачал головой. Мы никогда не касались этого вопроса. Так было легче.
— Костя… чтобы жить, тебе нужна кровь. И хотя бы иногда — человеческая.
— Мы вообще не живем.
— Я беру более общий смысл. Чтобы двигаться, думать, говорить, мечтать…
— Что тебе мечты вампира?
— Мальчик, на свете живет множество людей, которым постоянно требуется переливание крови. Их не меньше, чем вас. А еще есть экстренные случаи. Потому существует донорство, потому оно почетно и поощряется… Не улыбайся. Я знаю ваши заслуги в развитии медицины и в пропаганде донорства. Костя, если кому-то для жизни… для существования нужна кровь — это еще не беда. И куда она пойдет, в вены или в желудок, тоже дело десятое. Вопрос в том, как ты ее добудешь.
— Слова. — Костя фыркнул. Мне показалось, что на миг он перешел в сумрак и тут же вынырнул обратно. Растет, растет парень. И сила у него появляется настоящая. — Вчера ты показал свое истинное отношение к нам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
