Взгляд Илис остановился на новобрачных. Арабелла была хрупка, как нежный цветок, высока и стройна, с шелковыми каштановыми волосами и светло-серыми глазами, в которых застыло грустное выражение. По характеру она была покладиста, и временами у нее не хватало храбрости противостоять чьему-либо напору. Реланд, в противоположность ей, был темноволос, его фигуру отличали широкая мускулистая грудь и узкие бедра. Однако, несмотря на привлекательную внешность и хорошие манеры, в нем угадывалась склонность к вспыльчивости и чрезмерному упрямству. Он тешил свое тщеславие, подвергая испытанию на стойкость тех, кто встречался на его пути, и взрывался непристойным хохотом каждый раз, когда его действия вызывали у людей страх. Короче говоря, Реланд вел себя как чванливый грубиян, но стоило ему убедиться в своем превосходстве, как он тут же менялся и снова превращался в джентльмена.
Илис в своих размышлениях вернулась к тому времени, когда впервые встретилась с графом. До нее доходили слухи о его надменности и властности задолго до ее появления в доме дядюшки, но она воспринимала их как пустую болтовню. До того дня, когда он влетел в ворота поместья на вороном жеребце маркиза, девушка видела его только издали. Эта лошадь попала к Реланду как свадебный подарок Эдварда. Напыщенность всадника вызвала у Илис отвращение. Она чувствовала, что он наслаждается тем, что его вид верхом на мощном животном вызывает у окружающих благоговейный страх. Как бы в подтверждение правильности создавшегося у девушки впечатления о нем, как о грубом хвастуне, он громогласно расхохотался, когда слуги бросились врассыпную из-под копыт жеребца.
Илис, которой даже в голову не пришло, что она может стать предметом оскорблений графа из-за того, что, подобно остальным, не испытывала ужаса перед ним, задержалась возле дверей дома, чтобы полюбоваться прекрасным животным. Она спокойно стояла и гладила кошку, которую держала на руках. Ее невозмутимость нанесла сокрушительный удар Реланду, лишив его хорошего настроения. Неудовлетворенный тем, что испугал всего лишь лакеев, горничных и поварят, граф осадил жеребца и направил его в сторону Илис. Она вспомнила, как была шокирована и встревожена, когда сообразила, что он бросает ей вызов. Но ее паника, казалось, только подстегнула его. Смех Реланда перерос в оглушающий хохот, имея целью привести ее в негодование. Но упрямство одержало в ней верх, и она не двинулась с места, не желая доставлять удовольствие этому человеку. Вид несущегося на нее грозного животного почти лишил ее самообладания, однако, несмотря на страстное желание убежать, какая-то сила заставила ее замереть, прижав испуганную и царапающуюся кошку к груди. В последний момент Реланд был вынужден резко натянуть поводья, и вставший на дыбы жеребец замахал копытами почти перед самым носом Илис, которая швырнула в него шипящую и орущую кошку.
Та в поисках надежной опоры яростно вонзила когти в морду лошади. Бедное животное, сведенное с ума болью, стало метаться, пытаясь избавиться от своего мучителя, а кошка, охваченная не меньшим ужасом, все сильнее впивалась в жеребца. Но что приключилось со всадником! Неготовый к такому повороту событий, Реланд взлетел высоко в воздух, беспомощно размахивая при этом руками и ногами, и рухнул спиной на землю. От удара у него перехватило дыхание, и в течение нескольких секунд им владел непередаваемый ужас оттого, что он не может вздохнуть. Наконец грозный рык, смешанный с проклятиями, возвестил о том, что ему это удалось, и он подобно гейзеру вскочил на ноги.
Оказавшись перед лицом новой опасности — стать предметом его необузданной ярости, — Илис шевельнулась было, готовая броситься в дом и спрятаться, однако усилием воли подавила в себе это желание. Но Реланд, заметив ее движение, рассудил иначе. Взбешенный тем, что какой-то девчонке удалось так унизить его, он решил отомстить ей, не учтя при этом, что за счет своей миниатюрности она гораздо проворнее, чем он. Девушка почувствовала его приближение и одновременно услышала его шаги. Улучив момент, она метнулась в сторону, проскочив под его занесенной для удара рукой. Реланд издал яростный стон, который перерос в рев, когда он, ринувшись за ней, споткнулся.
До Илис донесся громкий всплеск и еще более грозный вопль. Обернувшись, она увидела, что Реланд лежит в пруду, лицом вниз. Разбросав вокруг фонтан брызг, он сначала встал на колени, потом на ноги, доставив тем самым несказанное удовольствие слугам, ставшим свидетелями столь веселого зрелища, что они не смогли сдержать робкие смешки. Мокрые перья шляпы опали на лицо Реланда, закрыв его крючковатый нос и попав в рот, и он вынужден был отплевываться, чтобы вздохнуть полной грудью. Из его кожаных перчаток обрушились целые водопады, когда он поднял руки, чтобы убрать перья с лица, а с его пестрых галунов текли ручьи, образуя вокруг него лужицы. Мягкие сапоги, деталь туалета, которой он больше всего гордился, деформировались и превратили его ноги в некое подобие тумб, когда он выскочил из пруда.
Вопль взбешенного Реланда испугал его жеребца, который резко попятился, потом, как бы в ожидании новой угрозы, тревожно огляделся и уставился на кошку, взобравшуюся на каменную стену, где та чувствовала себя в полной безопасности. Выйдя победителем из недавней схватки, она принялась умываться, лениво разглаживая лапой шерсть.
Реланд молча обвел всех медленным взглядом, который остановился на дерзкой девчонке, осмелившейся бросить ему вызов. Илис спокойно встретила его взгляд и весело улыбнулась, прекрасно сознавая при этом, что в его намерения, когда он двинулся к ней, входит загнать ее в угол сада.
Илис пятилась до тех пор, пока не уперлась спиной в стену. Она вынуждена была собрать всю свою храбрость, чтобы не дать его силе и угрожающему виду сломить ее дух. Проревев какое-то проклятие, Реланд схватил ее за ворот платья и начал неистово трясти. Отвага кошки в сражении с жеребцом померкла перед яростью лисицы, в которую превратилась девушка, бросившаяся на своего обидчика. Царапаясь, кусаясь, работая кулачками и норовя попасть в глаза, она была подобна дикому зверьку. Наконец тишину разорвал крик боли, изданный разгневанным графом.
— Ах ты, маленькая сучка! — заорал Реланд и отвел руку, чтобы ударить ее.
— Великий Боже! — воскликнул Эдвард, стоявший на галерее. — Что ты делаешь? — Ошарашенный тем, что увидел, он скатился с лестницы и с помощью слуг принялся раздирать сцепившихся противников. Это ему удалось только после того, как его племянница изо всех сил стукнула графа в голень.
— Ты грязное отродье, сын вислоухого проходимца! — ругалась она в совершенно несвойственной дамам манере. — Из какой дыры ты вылез?!
