Читаем без скачивания Мозаика чисел - Михаил Март

– Не дергайся, Гриша, – тихо прозвучал низкий мужской голос. – Оставь ствол на месте, разведи руки в разные стороны, а потом медленно заведи их за спину.

«Тут что-то не так, – подумал Подбельский, – живым я им не нужен». Он должен был выстрелить, не подходя к нему. Все знают, что Хлястик рта не раскроет, и если он не с хозяином, то тот уже далеко.

Гриша выполнил приказ. И не потому, что боялся смерти. Он хотел увидеть лицо человека, который сумел превратить его в тряпку. За спиной защелкнулись наручники. Сильная рука подхватила его и подняла на ноги.

– А теперь можешь сесть нормально, как люди, и отдохнуть.

У окна стоял деревянный ящик, служивший упором для винтовки, и он сел на него. К сожалению, лица своего противника Гриша так и не увидел. Человек в черной одежде и вязаной шапочке-маске был неузнаваем. Подбельский знал своих врагов в лицо. Он узнал бы любого, будь тот в маске или без нее. Ясно другое: этот человек не будет его убивать, иначе зачем ему скрывать свою внешность. Это только в шаблонном кино киллер приходит убивать жертву в маске и в ней же уходит после проделанной работы. Киношников можно понять. Их логика поступков не интересует. Они прячут лицо убийцы от зрителя, чтобы тот мучился в догадках. Но сейчас Гриша сидел не в зрительном зале.

– Я хочу тебе помочь, Гриша, если ты поможешь мне.

– Вам понадобился киллер? Их и без меня хватает. Как вы меня нашли?

– Нашел я, значит, и твои враги найдут. Вот это ты должен понимать абсолютно четко. У меня есть место, где я могу тебя спрятать на неопределенный срок. Там тебя не достанут.

Этот странный тип вызывал доверие. Почему? На этот вопрос у снайпера ответа не было. В нем чувствовалась сила, а Хлястик всегда уважал силу. Своего хозяина он любил, как сын отца, а этого боялся и уважал. Гриша не числился среди трусливых, он не ценил свою жизнь, так как считал ее затянувшимся сном, который скоро кончится. Смерть станет пробуждением.

– Я уже труп. Меня бесполезно прятать.

– Выход есть из любого положения. В твоем случае это деньги и загранпаспорт на чужое имя. Я предлагаю миллион долларов, новые документы и билет на самолет в любую страну, где нет русского отребья.

– Несбыточная мечта, – ухмыльнулся Подбельский. – И чем я могу отплатить вам за такую любезность?

– Ограбить фургон с деньгами в центре города в разгар рабочего дня.

Гриша прищурился, пытаясь всмотреться в глаза сумасшедшего:

– Вы это серьезно?

Впрочем, на шутника человек в черном не походил.

– План составлял я лично. Могу тебя заверить, я берусь только за ту работу, которую могу выполнить.

– Я не в том положении, чтобы торговаться. Риск есть в любом деле, если оно характеризуется словом «грабеж». Но есть в вашем предложении откровенный недочет. Миллион долларов не вяжется с билетом на самолет. Никто не пронесет миллион долларов на борт. Это же очевидно.

– Важны деньги, а не проблемы, связанные с ними, – парировал человек в черном. – Вы можете переправить их через банк на свой счет в любую страну. У меня есть на примете такой банк, который не будет задавать вам лишних вопросов и не возьмет комиссионных.

– Уже ближе к истине. Но сейчас говорить о гонорарах рано. В первую очередь надо выжить, а во вторую – выполнить ваше задание.

– Трезвый взгляд. Вот поэтому я тебя и выбрал. И еще. Убивать никого не придется. Это одно из условий.

– Я привык выполнять приказы. На этом строилась вся моя работа.

Гриша покосился в окно. Ребята и «Волга» исчезли. На том месте стояла иномарка, возле которой никого не было.

Они спустились вниз. Человек в черном очень быстро и профессионально разобрал винтовку и сложил детали в кейс. Такие игрушки не выбрасывают. Они сели на заднее сиденье машины. Шофер сидел прямо перед Хлястиком, и он не мог видеть его лица. Проницательному Грише показалось, будто за рулем сидит женщина, закутанная шарфом и в вязаной шапочке, надвинутой на уши. Уж женские уши от мужских он мог отличить. Но, скорее всего, у него разыгралось воображение. Какая чушь только не приходила ему в голову за последние дни. Все, что угодно, но только не дилетантский провал. Живым он в чужие руки попадать не собирался.

Машина выехала со двора строительной площадки и направилась в сторону центра.

«Когда же кончится этот кошмарный сон?» – спрашивал у себя Гриша.

– Это ваша машина едет за нами? – спросил он у человека, сидящего рядом.

– Вы уверены, что за нами кто-то едет? – спросил низкий голос.

– Для этого мне не нужно оглядываться.

12 мая. 9 ч 10 мин

Из апрельской даты мы уже помним, что натворил Букинист и где он скрывается. Пора опять его вспомнить. Степан Величко оказался хорошим работником и с людьми умел ладить. На стройке работало много вьетнамцев и китайцев. Вечерами в бараке он учил их русскому языку. Прораб, взявший его на работу, вскоре сделал Степана бригадиром, но все знали его под именем Иван, а фамилией никто не интересовался. За месяц Величко уже знал, где он работает, место, все расстояния и где расположены дороги. Пришло время написать письмо своим рыцарям. Степан отпустил усы и бороду. После аварии у него на лбу остались два шрама, руки зажили, но на них тоже остались следы. Сейчас он уже не походил на учителя-интеллигента из престижной школы, а скорее на деревенского плотника-шабашника. Внешность изменилась, но его мысли могли выдать глаза. Умный, проницательный взгляд невозможно замаскировать.

Величко решил сходить в село Бачаевка, там имелся хороший магазин и почта. Пять километров лесом. За полдня обернется. Он написал ребятам письмо и назначил им встречу. На почте ему светиться ни к чему. Надо лишь купить конверт и бросить письмо в ящик. Что-то его сдерживало. Вероятно, развитое чутье. Он мог послать в село одного из вьетнамцев своей бригады. Но ни один не сможет надписать конверт. Придется идти самому.

Величко тянул время и вскоре пожалел об этом. Стройку обложили отряды ОМОНа. Строители не сговорились с местным начальством, и те натравили на них своих цепных псов. Возглавлял отряды областной начальник миграционной службы. Ни у одного из рабочих не было документов, о праве на работу и говорить не приходилось. Бедных китайцев и вьетнамцев табунами загоняли в автобусы. Коттеджи еще не имели перегородок и даже дверей, спрятаться негде. Степан сумел обойти очаг опасности и по заваленному строительным материалом проулку направился к лесу. Он не бежал, не торопился, а шел спокойной, уверенной походкой. У опушки стояли омоновцы. Он их видел, и они его заметили. Расстояние сокращалось. Величко сумел взять себя в руки. Его задержали.

– Стой. Куда идешь? – выкрикнул один из парней в камуфляже с автоматом в руках.

– Домой, – спокойно ответил задержанный.

– Кто такой? – последовал вопрос.

– Иван Савельев. Живу в селе Бачаевка. В пяти километрах отсюда. Ходил к сестре в деревню Клюквино. Тут недалеко. Крыша у нее течет. Надо же помочь человеку.

Высокий русский мужик, спокойный и немного насмешливый. На гастарбайтера не походил. Омоновцы переглянулись.

– Пускай идет, – сказал один.

– А документы есть? – спросил второй.

– Дома есть. Но в лесу я встречаю только лосей и кабанов. Их мой паспорт не интересует.

– Ладно, иди, – кивнул второй и посторонился.

Сейчас Степану хотелось бежать как угорелому, но он еще мог держать себя в руках. Одно неверное движение, одно ненужное слово и его сцапают.

Степан двинулся дальше. Направление менять бессмысленно. Ближайшая дорога, по которой ходит транспорт, находится в той же стороне, что и село, но ближе. Там можно поймать попутку до шоссе. Других вариантов для отхода он не видел. Тот, кто на него охотился, пришел к тому же выводу. Не надо быть большим стратегом, если ты знаешь местность. Человек всегда выбирает короткий путь, если ему грозит опасность со всех сторон.

Охота есть охота. На этот раз жертвой стал Степан Величко. Что-то просвистело в воздухе, и в его плечо воткнулся странный предмет, похожий на шприц, да еще с кисточкой. С такими ходят на хищников, но для того, чтобы их окольцевать, но не убивать. У беглеца подкосились ноги, и он упал. Сознание еще работало. Он выбрал стандартный вариант отхода. Все получилось слишком внезапно, ему не дали времени на раздумье, месяц спокойствия усыпил его бдительность. Степан не раз ходил на разведку, изучая округу, и мог уже составить карту. Правильным выбором было направление на юг. В трех километрах река. У деревушек на воде стоят лодки. Лучшего варианта не придумаешь, но пришлось бы дожидаться ночи. Днем лодку не украдешь. Его подстегивал страх, и он выбрал более легкий путь. Одна оплошность – и жизнь перечеркнута. Сколько же можно плясать на краю пропасти и радоваться собственной бесшабашности.

Глаза слиплись, и беглец погрузился в глубокий сон. Очнулся он, лежа на железной койке. Серые бетонные стены, кафельный пол, небольшое окошко с решеткой под потолком. На первый взгляд обычная тюремная камера. Вот только нет параши, а дверь деревянная, без следов запоров. Квадратный стол, накрытый клеенкой, тоже не мог относиться к тюремной мебели. Тарелки обычные, а не алюминиевые. Хлеб, фрукты, вода в графине, но ни ножей, ни вилок, ни ложек. Что-то прикрытое полотенцем привлекло его особое внимание. Степан чувствовал себя отдохнувшим. У него ничего не болело. Он встал, подошел к столу и нашел там под полотенцем отварную курицу. Величко сел на табурет и принялся за еду. Через несколько минут хлеб исчез, а от курицы остались только кости.