Но если человек при жизни много грешил, то он не заслуживал ирия, и тогда его душа, некоторое время поскитавшись в нави, спускалась вниз в темный мир. Но душа грешника могла также вернуться и в явь. Однако при этом она обретала обличье какого-то злого духа или существа. Так в яви появлялись лешие, кикиморы, оборотни, нави (навеи).
Чтобы душа не явилась из нави, соблюдался обряд погребения. Согласно древним обычаям, покойника выносили из дома не через двери, а через специальный пролом, который делали в стене. Этот пролом затем заделывался. Душа не могла вернуться в дом и побеспокоить живых, потому что через стену проникнуть не могла, а через дверь или окно идти не могла, так как это был не тот путь, каким она покинула дом.
Иоанн Богослов прославился тем, что оставил откровение, которое живописует грандиозную картину конца света. Очень часто слова из откровения пытались связать с разными катастрофами и грандиозными войнами, которые случались в истории.
Тело покойного клали в ладью, поджигали ее и пускали вниз по реке, чтобы душу встретил царь морской и помог ей найти дорогу в навь. Но позже верования славян изменились — покойников стали класть в корст (гроб), а затем зарывать в землю. Та душа, которая попадала к царю морскому, уже не достигала ирия. Царь морской обращал душу в русалку или водяного, и в таком обличье душа возвращалась в явь.
Царь морской, как и богиня смерти, мог распоряжаться душами умерших. Он владел всеми морями, на голове у него венец из папоротника. В одной руке у него весло, которым он успокаивает волны, а в другой — острога, которой он поднимает волны.
Царь морской не был жестоким. Если человек тонул, то царь его мог спасти и отпустить. Но если он не хотел спасать человека, то забирал его в свое царство и превращал в водяного или русалку. Но водяным или русалкой душа тоже могла оставаться не вечно. Царь морской мог отпустить душу — и она отправлялась в навь, откуда могла подняться в ирий.
Но если душа возвращалась в явь в обличье лешего, кикиморы, навеи, то обречена она была скитаться в яви очень долго, а когда освобождали ее, то спускалась она в темный мир, вечный мрак.
Лешие, кикиморы, оборотни не могли смириться, что суждено им вести такое существование, и могли навредить людям. Но из нави спускались также берегини — добрые духи. Одна из берегинь носила имя Баба-Яга. Но постепенно ее облик менялся, и она стала воплощением всего злого. У нее костяная нога, длинные лохмы и нос крючком. Баба-Яга могла сотворить зло, а также убить тело человека, а душу утащить в Навь.
Нави (или навеи) — это души детей, которые не знали радостей жизни. Они умерли маленькими и не могли оценить красоту мира. Они не хотят покидать явь, им не суждено подняться в ирий. Нави могут принимать разные обличья, но если они поселятся в доме, то этот дом скоро посетит смерть. Чтобы оберечь дом от разной нечистой силы, чтобы не поселились в нем нави, возле дома устанавливали оберег — заостренный кол, на который был надет конский череп. Эти верования славян очень древние, и с принятием христианства они сильно трансформировались, а некоторые вообще были забыты.
— зороастризм
По учению зороастрийцев, «главное бедствие человечества — смерть». Именно она вынуждает души людей покидать материальный мир и пребывать некоторое время в несовершенном и нематериальном состоянии.
«Не полагайся на жизнь, так как в конце концов тебя настигнет смерть», — гласит учение зороастрийцев. Тело — это всего лишь прах. Труп достанется собакам и птицам, которые разорвут его и пожрут, а кости уйдут в землю. Душа же на мосту Чинват будет судима сияющим Митрой и отправится или на небо, чтобы вкусить блаженство пред взором Ормазда, или погрузится в пучину страдания в темном царстве Ахримана.
Загробный мир в представлении зороастрийцев делится на небо и преисподнюю. На небо попадают души тех, кто вел жизнь праведную, в преисподнюю же спускаются души, отягощенные грехами. Но прежде чем попасть в загробный мир, душе следовало пройти по мосту Чинват (мосту воздаяния). Также его называют Чинват-пэрэту, что означает «переход-разлучитель».
Молитва, которую нужно читать ежедневно каждому верующему христианину, — «Песнь Пресвятой Богородице»: «Богородице Дево радуйся, Благодатная Марие, Господь с Тобою; благословенна Ты в женах и благословен плод чрева Твоего. Яко Спаса родила еси душ наших».
Три дня душа умершего — урван — пребывает рядом с его телом. Удивляется душа своему состоянию и пытается вернуться в тело, но понимает, что это невозможно. Начинает душа думать о том, где ей теперь надлежит жить. Исполняется она страхом, тягостно ей без тела. На четвертый день отправляется урван в свое «последнее» путешествие. Долго скитается она, пока не достигнет своей цели — моста Чинват. Над страшным огненным потоком проходит этот мост. Со всех сторон окружают его языки пламени. Вступивший на этот мост уже никогда не найдет дороги назад. Соединяет Чинват два мира — реальный и потусторонний. Сияет этот мост ярче тысячи звезд — и так горяч, что может расплавить камни. Страшно душе идти по сияющему мосту, но не может она вернуться назад в мир живых.
На мосту Чинват встречает душу сам сияющий Митра в окружении своих помощников — духов. Предстоит душе выдержать суд. Возглавляет этот суд солнцеликий Митра, а помогают ему Сраош и Рашну. «Праведный» Рашну держит весы правосудия, на одной чаше которых взвешивает все хорошие поступки, а на другой все дурные поступки покойного. Если больше окажется добрых дел, то душе позволено будет подняться на Небо и поведет ее по широкому мосту вверх прекрасная девушка. Попадет душа в рай, чтобы вечно пребывать в блаженстве, рядом с небесными богами.
Но если человек совершал в жизни много дурных дел, то душа его будет мучиться рядом с телом три дня. Она будет ходить вокруг головы умершего, стонать и плакать: «Что же мне будет убежищем? Куда мне теперь идти?» И все три дня будут мучить душу видения совершенных грехов. А на четвертый день приходит за душой-урваном страшный и огромный черный дэв Визарш. Хватает он душу грешника, связывает ее крепкими веревками, так что все узлы ее ранят душу, как отравленное раскаленное жало, страшно бьет ее и мучает. Плачет душа, рыдает душа, умоляет отпустить ее, страстно просит об этом. Но глух к ее просьбам неумолимый дэв. Никто не придет на помощь бедной душе. Тащит ее дэв Визарш на мост Чинват.
Там начинают судить душу грешника. Если больше оказывается дел дурных, то сужается мост, как лезвие кинжала, и появляется страшная ведьма. Пугается душа и хочет спрятаться. Но ведьма не дает душе укрыться, а начинает ее мучить своими словами: «Это не я страшилище, это все дела твои. Ты сделал меня такой своими злыми мыслями, злыми речами, злыми делами, злой верой. Ты, даже когда видел почитание богов, поклонялся дэвам и демонам. Ты, даже когда видел, что нужно дать приют хорошему человеку, пришедшему издалека, дать подаяние тому, кто в нем нуждается, унижал хорошего человека, не давал подаяния, отталкивал протянутую руку, закрывал дверь. Ты, даже когда видел, что нужно вынести справедливый приговор, сказать искреннюю речь, говорил лживые речи, давал подлые показания, выносил несправедливый приговор».
И по мосту, что суживается как лезвие кинжала, страшная ведьма в окружении злобно воющих демонов и ужасных дэвов влечет душу грешника вниз в преисподнюю. Плачет душа и стенает, хочет уйти со своего страшного пути, но не пускают ее дэвы, подстегивают и влекут все дальше вниз в черную бездну.
Душа погружается в полный невыразимого ужаса мрак — царство злого духа Ахримана. Но прежде чем достичь дна преисподней и предстать перед багровым взором повелителя подземного царства, проходит грешник сквозь три черных неба. Первое небо — небо злой мысли. Бьют дэвы душу, если грешил в земном мире человек, думая зло о других. Второе небо — небо злого слова. Терзают дэвы душу, если произносил человек при жизни дурные слова. И третье небо — небо злого дела. Вонзают в душу грешника страшные дэвы свои клыки, рвут ее своими когтями, если совершал человек при жизни дурные поступки.
