на месте: аккуратно сложенные, они лежали на небольшом жёлтом диванчике в спальне. Тен-Тен быстро просмотрела, что рыжая принесла, но, кроме мобильника, ничего интересующего так и не нашла. Не было даже документов, что очень удивило Такахаши. Как так-то?
Лука от предложения остаться после опустошения комнаты отказался, хотя сам при этом спросил, не хочет ли Тен-Тен, — Хлоя, — обменяться номерами. Она может и хотела бы, вот только телефона Буржуа она не знала.
— Можешь свой продиктовать, — предложила Тен-Тен, снимая последний портрет Агреста со стены. — Я запомню.
— Восемь цифр?
— Да хоть сто.
Как шиноби, Тен-Тен умела запоминать по-настоящему колоссальные объёмы информации. Конечно, команда девушки была больше нападающе-пробивной, и их не готовили как шпионов, но базу давали всем, даже последним пустоголовым болванам. Запомнить какие-то восемь цифр было легко. Даже несерьёзно: экзамен по запоминанию, который сдавала Тен-Тен, включал в себя пересказ двухсотстраничного документа, на изучение которого давалось всего пять минут.
— А свой номерок не дашь?
— Я ещё не уверена, что буду тебе звонить.
Лука закатил глаза, но сохранил доброжелательную улыбку. Коротко распрощавшись, он вышел из спальни. Тен-Тен услышала шелест дверей лифта.
Она, наконец, осталась одна.
Или ей так казалось.
В последние годы её службы Конохе шпионаж стал не столько обыденно-физическим, сколько электронным и информационным. Помимо разнообразных техник на подслушивание и подсматривание появилось невообразимое количество всяких «жучков» и камер, которые можно было найти буквально где угодно. Комнаты Хлои Буржуа наверняка были усеяны этими «жучками», хотя бы из соображений безопасности.
Не важно, была ли девушка видным деятелем или нет, она оставалась дочерью мэра. Одного этого было достаточно, чтобы назначить ей охрану из ста человек и усеять её комнаты мириадом камер. По крайней мере, Тен-Тен бы так и сделала.
Она села на диван рядом с вещами и откинулась на спинку. Рассматривая свои-чужие пальчики на ногах, — у Хлои оказались умилительно кривые мизинцы и потрясающий педикюр, — Тен-Тен думала.
Не было никакого смысла осматривать все комнаты. Так или иначе она в любом случае пропустит несколько камер или микрофон. А для падения в чужих глазах достаточно и меньшего.
С другой стороны, было целых четыре комнаты с потенциально низким уровнем прослушки. Зеркальная пустая комната, тренажёрный зал, гардеробная и та, где хранились туфли. Немного подумав, Тен-Тен решила назначить своей тайной штаб-квартирой именно последнее помещение. Вряд ли здешние охранники достаточно параноидальны, чтобы ставить прослушку для балеток и кроссовок.
Они же не Тен-Тен, в конце концов.
Такахаши откинула голову на спинку дивана и утомлённо прикрыла глаза.
Что у неё есть? Ничего. Чужое тело, чужое лицо, чужой мир, чужое окружение. Иные привычки, другой язык и письменность, — если Тен-Тен не задумывалась, то всё понимала; если начинала размышлять о лингвистике, то терялась из-за незнакомых букв и слов, — иное мировоззрение и менталитет. Даже репутация и история, с которой Тен-Тен придётся работать, были чужими. Но всё же было кое-что…
Она открыла глаза. Взгляд сразу зацепился за чёрный кружочек на барельефе на потолке. Вот она, камера — одна из тех, что охрана решила оставить на виду.
Было кое-что намного ценнее техник, оружия и даже чакры. У Тен-Тен были её воспоминания и опыт. А это уже очень и очень много.
Она встала с дивана и потянулась, разминая спину. Сделала несколько наклонов в сторону, с неудовольствием ощущая жёсткость позвонков и каменность мышц. Ничего, это поправимо, прежде всего диетой и убивающими веру в лучшее тренировками. Опять гонять себя до седьмого пота…
Тен-Тен огляделась по сторонам. Заметив зеркало, она поджала губы и подошла к нему.
Опять гонять себя? А стоит ли?
Отражение показывало красивую девушку, молодую, с мягким телом и милыми пухлыми щеками. Может быть, именно из-за них Хлоя морила себя голодом, если она это делала. Может, нет. Не важно.
Ухоженные руки без единой мозоли или шрама. Нежная кожа. Влажные губы, чувственные, но не розовые, а скорее розово-бежевые. Наверняка Хлоя использовала косметику, чтобы исправить этот крошечный недостаток в своей внешности. Тен-Тен вроде стирала с губ что-то липкое. Помада или блеск?
Хлоя Буржуа была очень красивой девушкой, совершенно не созданной для кровавых тренировок, опасностей и встречи со смертью. Тен-Тен скорее сказала бы, что блондинке стоит жить во дворце даймё, поглощая виноград и моти, примеряя красивые кимоно и учась играть на сямисэне. В её руках не должно быть ничего опаснее веера.
Попади Хлоя Буржуа в мир Тен-Тен, она никогда бы не стала шиноби. Просто не смогла бы из-за своих сахарных косточек и нежных ладоней.
Тен-Тен прикусила губу. Хлоя из зазеркалья отразила этот жест. Вышло мило и чувственно, так, как у самой Такахаши никогда не получалось — не тот типаж внешности.
В голову Тен-Тен пришла мысль, что и веер может быть грозным оружием в умелых руках. Так почему бы Хлое Буржуа не стать куноичи, раз уж дорога шиноби ей заказана?
Для непосвящённых что шиноби, что куноичи были одним и тем же. Различия крылись только в гендерной принадлежности: если шиноби мог назвать себя кто угодно, то статус куноичи получали только девушки, чаще всего очень красивые. В глазах обывателей женщины-воины все, как одна, были медовыми. То есть, чаще действовали через соблазнение и постель.
Это было неверно в корне. Шиноби отличались от куноичи примерно так же, как кот от собаки — практически во всём, за исключением опасности. Пожалуй, Тен-Тен бы сказала, что куноичи были даже опаснее, ведь от них не ждёшь нападения. Даже в имени их крылась насмешка.
«Куноичи» значит «ядовитый цветок».
Если шиноби достигали всего потом, тренировками, тактикой и разнообразными техниками, то куноичи действовали тоньше. Незаметнее. Изящнее. Отравленная игла, ядовитая улыбка, сладкий порошок в чай — и никто даже не подумает на девушку в красивом кимоно, что безутешно рыдает у остывающего тела своего покровителя. Бедняжку скорее хочется приласкать и утешить, чем вести на допрос.
Какой вообще допрос для женщины?
Куноичи условно делились на две ветви: боевую и медовую. Медовые девушки практически не тренировали тело, больше действительно походя на нежные, хрупкие цветы. Они достигали своего улыбками и мягкой речью, лукавым взглядом и психологией. Не обязательно медовая куноичи делила постель с заказчиком или целью, но это было не исключено.
Тен-Тен в прошлой жизни больше была боевой куноичи, хотя и называла себя обобщённым термином «ниндзя». От обычного шиноби её отличал способ ведения боя: Такахаши была лёгкой и быстрой, не могла полагаться на блоки и парирования, а также избегала близкого контакта в сражениях. Она уворачивалась, убегала, утекала
