– Она противная, отец, противная! Я хочу другую жену!
– Заткни свой рот! – бешено заорал Генри на своего наследника.
Розамунда, ехидно усмехаясь, поспешила к мужу, который и в самом деле отдыхал в своей спальне. Заметив проходившую мимо служанку, она приказала:
– Найди Эдмунда Болтона и пошли его в покои хозяина. Пусть не показывается в зале, где сидит мой дядя.
Женщина понимающе кивнула и помчалась выполнять поручение.
Войдя в комнату, Розамунда застала Хью сидящим в кровати. Он сильно похудел и осунулся, но яркие голубые глаза по-прежнему оставались проницательными и полными интереса ко всему окружающему.
– Я слышал, у нас гость, – сказал он с легкой улыбкой.
Розамунда рассмеялась.
– Клянусь, милорд, вы узнаете все куда раньше меня, – заметила она, садясь на мужнину кровать. – По-моему, Хью, среди наших людей есть доносчик. Я велела Эдмунду найти его. Только у нас не один гость, а два. Дядя привел ко мне очередного муха.
– И тебе он понравился, Розамунда? – поддразнил Хью с лукавой улыбкой, изогнувшей его тонкие губы.
– Спесивое, тупоголовое, избалованное отродье, судя по всему, что я видела. Пыжится, как дворовый петушок, при всем том, что ненамного его перерос.
Хью рассмеялся, но тут же закашлялся, отстраняя поднесенную Розамундой чашку:
– Нет, девочка, ни к чему это.
– Хочешь сказать, что тебе это не нравится, – мягко упрекнула она, – но травяной настой и в самом деле унимает твой кашель, Хью.
– И на вкус хуже болотной воды, – добродушно проворчал он, но все же выпил несколько глотков снадобья, чтобы угодить жене.
– Дядя хотел видеть тебя. Ты сможешь его вынести? Я и близко не подпущу его, если ты не захочешь, – серьезно заявила она. – Я не желаю терять тебя, мой дорогой старичок.
Хью улыбнулся и погладил Розамунду по руке.
– Рано или поздно это случится, дорогая. И боюсь, что довольно скоро. Нет, не качай головой, Розамунда. Я учил тебя быть более практичной и не позволять эмоциям затмевать разум.
– Хью! – тихо упрекнула она.
– Розамунда, я умираю, но не страшись моего ухода. Я сделал все, чтобы уберечь тебя от Генри Болтона.
Он откинулся на подушки и закрыл глаза.
– Что именно? – допытывалась она. – Что ты предпринял, мой дорогой Хью? Не думаешь ли ты, что я должна знать, какая судьба меня ожидает?
Интересно, что он придумал? Недаром они с Эдмундом всю зиму о чем-то таинственно перешептывались.
– Лучше тебе не ведать этого, пока не придет час, – посоветовал Хью. – Таким образом твой дядя не сможет обвинить тебя в сговоре со мной, направленном на то, чтобы обманом лишить его Фрайарсгейта.
– Фрайарсгейт не его и никогда ему не принадлежал! – раздраженно бросила Розамунда.
Хью поднял веки и устремил на девочку строгий взгляд.
– Мы с тобой знаем это, но Генри Болтон до самой своей смерти будет убежден в обратном. Я уверен, что он не остановится даже перед убийством, если посчитает, что оно сойдет ему с рук. Поэтому тебя нужно защитить таким образом, чтобы он не посмел причинить тебе зла. Ты уже не ребенок. И когда твой дядя поймет, что ты стала взрослой женщиной, жди беды.
– А ему ты скажешь, как собираешься меня уберечь? – полюбопытствовала она.
Хью хитро прищурился:
– Ни за что. Но когда он попытается завладеть и тобой, и землями, ты получишь несказанное удовольствие, видя, как он взбесится, уяснив, что и то и другое вне его досягаемости.
– Но как мой дядя узнает, что ты сделал? – не унималась девочка.
До чего же он бледен! И крохотные голубые вены на веках почти почернели.
– Один влиятельный лорд кое-чем мне обязан. Я попросил одного из его людей приехать. Он уже в пути.
Кроме того, Эдмунду все известно, – таинственно пробормотал Хью.
– Надеюсь, ты не устроил очередного брака для меня? – нервно заметила Розамунда.
– Я не имею на это никаких прав, – воскликнул Хью, – и никогда не пойду на такое! Ты сама должна выбрать себе жениха!
– О, Хью, как мне тяжело расставаться с тобой. Знаешь, я вправду тебя полюбила. Не так, как женщина мужчину, я ничего не знаю о подобной любви, но все равно люблю тебя. С того времени как умерли мои родители, я еще никогда не была так счастлива, как с тобой! – призналась она.
– И я люблю тебя, дорогая, – тихо вторил Хью. – Ты стала мне дочерью, ребенком, которого у меня никогда не было. Только благодаря тебе мои последние годы прошли в покое и радости. Я знаю, ты с честью похоронишь меня и поставишь камень на могиле. Это куда больше того, на что я мог надеяться, Розамунда.
– О, это такая малость, – возразила она, – тем более что ты так много дал мне, мой милый муженек.
Ее тонкие пальчики сомкнулись вокруг костлявого холодного запястья, словно даря юное тепло умирающему.
Хью снова закрыл глаза, чуть улыбаясь.
– Я увижусь с ним после ужина. Будем надеяться, что с полным животом Генри Болтон будет менее воинственным.
Принеси мне немного бульона, дорогая. Это все, что я смогу проглотить. А теперь можно немного поспать.
Девочка выпустила его руку, встала и, прикрыв его грудь одеялом; поцеловала в лоб.
– Я сама принесу бульон и покормлю тебя, – пообещала она, покидая комнату.
Ничего не поделаешь, он вправду умирает, впервые призналась она себе. Слезы обожгли ее глаза, и она яростно их сморгнула. Хью прав. Нельзя позволять эмоциям брать верх над здравым смыслом! Не сейчас! Сейчас самое важное – здравый рассудок, это необходимо и для нее, и для всего Фрайарсгейта.
Вернувшись в зал, она сообщила дяде:
– Мой муж примет тебя после ужина. Он очень слаб.
Ты не должен утомлять его.
– Почему не сейчас? – раздраженно буркнул Генри. – Возмутительно! Хью Кэбот ведет себя словно знатный лорд!
Будто не я способствовал его высокому положению! Он обязан почитать и уважать меня, а на деле задирает нос!
– Он умирает, дядя, и, по правде говоря, ты выдал меня за него, чтобы защитить свои интересы и приберечь для себя Фрайарсгейт. Но должна напомнить, что поместье принадлежит мне. Не тебе. Тебе всегда было все равно, что будет со мной, главное, чтобы Фрайарсгейт не уплыл из твоих рук! Но Господь недаром защищает беспомощных, сирых и невинных. Хью Кэбот – хороший человек, хотя для тебя это вряд ли имеет значение.
– Ты считаешь его хорошим, потому что старый дурак позволял тебе своевольничать! Судя по дерзким выходкам и вольным словам, он мало тебя бил, если бил вообще! – рявкнул Болтон. – Видно, придется проучить тебя как следует, но когда я с тобой разделаюсь, мигом получу покорную и услужливую жену для своего сына.
– Того наглого сопляка, которого родила тебе твоя корова-жена? Он никогда не будет моим мужем, дядюшка! Выброси это из головы! На этот раз я сама выберу себе супруга, но только после того, как проношу траур целый год в память о моем Хью, как принято среди порядочных людей.
