Читаем без скачивания Время собирать камни - Владимир Типатов

 - А если товарищ полковник будет недоволен? – замялся прапорщик. – Видимо, он хотел поморозить узбека в холодильнике ещё одну ночь.

 - Не переживай, с полковником я договорюсь, - сказала начальник санчасти и по губам её пробежала злорадная усмешка. – А Шаман пусть научит наглеца хорошим манерам, чтобы тот знал, как вести себя с женщиной. Оскорблять себя, я никому не позволю.

 - Слушаюсь, - приложив ладонь к козырьку фуражки, сказал прапорщик. – Разрешите выполнять?

 Екатерина Александровна молча кивнула головой и вышла из «дежурки». Покинув помещение штрафного изолятора, она быстрым шагом направилась в свой кабинет, закрылась на ключ, достала из шкафа бутылку с коньяком и фужер, наполнила его до краёв жгучей жидкостью, махом опрокинула содержимое фужера в рот, тут же налила ещё один. Оскорблённое самолюбие властной женщины взывало к действию. Ещё ни разу в жизни она не была отвергнута мужчиной. Наоборот, она, пресытившись очередным любовником, выбрасывала того без всякого сожаления, как использованный презерватив.

 - Ничего, голубчик, никуда ты от меня не денешься, я же видела, что ты тоже хочешь меня, - усмехнулась Екатерина Александровна, опускаясь в уютное кожаное кресло. – Гонор с тебя немного собьют, и тогда ты сам приползёшь ко мне на коленях, и будешь просить прощение.

 ...Остановившись возле камеры, прапорщик нарочито долго перебирал связку ключей, словно искал, и никак не мог найти нужный. Наконец, вставив ключ в замок, прапорщик потянул дверь на себя. Звякнув металлическими запорами, та распахнулась.

 - Принимайте нового постояльца в свою компанию, - сказал прапорщик и посторонился, впуская Руфата в камеру.

 - Тут и так воздуха не хватает, шестеро нас! – все, как один, возмутились в камере. - Куда же ещё седьмого!?

 - Ничего, вам же теплее будет, - засмеялся прапорщик и, выходя из камеры, захлопнул за собой дверь.

 - Ну, ты посмотри, что делают, суки! Половина трюмов свободна, а они уплотняют! Мало того, что закупорили нас, как сельдь в банку, так они ещё и издеваются!

 Камера, куда перевели Руфата, была размером раза в три больше «боксика», в котором он провёл сутки, и выгодно отличалась от него. Здесь был не бетонный, а деревянный пол, на ночь заключённым выдавались лежаки, за невысоким бетонным барьером, туалет – забетонированная в полу клозетная чаша и в камере было тепло.

 Осмотревшись, Руфат нашёл взглядом свободное место, молча опустился на корточки и, прислонившись спиной к стене, закрыл глаза. После всего пережитого, хотелось забыться и отдохнуть. Вскоре страсти вокруг уплотнения жилплощади улеглись, и всё внимание обитателей камеры переключилось на новичка.

 - Ты, кто по жизни, будешь? – обратился к Руфату с вопросом один из обитателей камеры, совсем ещё молодой, но крепкого спортивного телосложения парень, с явно выраженной, кавказской внешностью. - Какой масти?

 Открыв глаза и взглянув на парня исподлобья, Руфат промолчал. Решил, что ниже его достоинства, вступать в полемику с молодым - в камере были люди и постарше.

 - Ты не молчи, ботало-то, открой. Или тебе западло разговаривать с нами?

 - Тебе чего надо? – нахмурившись, спросил Руфат и встал.

 - Когда тебя спрашивают, надо отвечать, - сказал парень и подошёл поближе.

 - Много чести будет для тебя, сопляк, - усмехнулся Руфат.

 - Ни хрена себе! Это же рамс! Какое-то чмо будет здесь зехера выкидывать!? – с растерянным видом завопил парень и оглянулся на сокамерников, явно надеясь на поддержку. – Надо его на парашу посадить!

 - Ну, так посади, - с безразличным видом сказал один из сокамерников. Остальные, с ухмылками, наблюдали за развитием событий.

 - Слышал, что общество решило? – почувствовав поддержку, усилил наезд парень, - так прошу пожаловать на парашу.

 Услышав эти слова, Руфат не долго думая, резким, коротким ударом сбил парня с ног. Тот упал на кого-то из сокамерников, но через секунду вскочил и с криком: - Падла! Да я тебя сейчас урою! - бросился на противника. На этот раз Руфат «успокоил» его ударом ноги. Парень, ослеплённый яростью, попытался подняться и опять броситься на Руфата, но его окриком остановил сидевший в самом углу камеры, мужчина: - Казбек, сядь, и не мельтеши перед глазами!

 - Шаман, так я же по-понятиям…, - начал было возражать парень, но мужчина перебил его словами: - Ты парень горячий, но именно ты сегодня рамсы попутал и, значит, рано тебе ещё блатовать в хате. Научись вначале разбираться в людях.

 Парень затих и как-то сразу успокоился.

 - Меня кличут - Шаман. Слышал про такого? - уже обращаясь к Руфату, сказал мужчина.

 - Слышал.

 - Вот и я про тебя слышал. Мы, хотя и сидим тут взаперти, слухи и до нас доходят, - негромко сказал Шаман. - Здорово ты Наркома и его шестёрок урезонил. Одобряю. Мы, ведь, тоже здесь из-за козлов паримся, глушим их по-чёрному, а хозяину это не нравится.

 - Так это ты их…? – спросил Казбек и протянул руку. - Извини, я же не знал.

 Руфат молча пожал протянутую руку и все в камере поняли, что примирение состоялось.

 - Я думаю, что хозяин тебя специально к нам забросил, - продолжил разговор Шаман. – Наверное, хотел, чтобы мы тебя «прессанули». Но он просчитался, мы на ментов не пашем. Так что, живи спокойно и не думай, будто мы твои враги, скорее наоборот. И ещё хочу тебе сказать, найди себе на зоне корешей, одному будет тяжко.

 - Я воспользуюсь твоим советом, - сказал Руфат и медленно закрыл глаза, ему нестерпимо захотелось спать.

 - Я, смотрю, ты уже кимаришь. Ночью не спал?

 - Какой может быть сон в холодильнике, всю ночь чечётку отплясывал.

 - Так ложись на свободное место и дави ухо. Как говорится - утро вечера мудренее.

 Сопротивляться, и бороться со сном у Руфата не осталось ни сил, ни желания, и буквально, через несколько минут он уже крепко спал...

Глава 7. Расписание судеб

 ...Совсем по-другому встретили на зоне Графа.

 - С прибытием, - пожимая руку пожилому зэку, сказал Лютый. - Рассказывай, как там отдохнул «на больничке»?

 - А-а, - безнадёжно махнул рукой Граф, – одно название только, что республиканская больница, а так…Такие же «лепилы», как и у нас. Чувствую, что скоро накроюсь «деревянным бушлатом». Рак у меня.

 - Брось тоску нагонять, ещё и на воле поживёшь.

 - Это вряд ли. Свой приговор я увидел в глазах Императрицы, она только заглянула в сопроводиловку, и по её взгляду я всё понял.

 - Ничего, мы тебя тут своими, народными, средствами лечить будем. Как там, в песне, поётся – «Есть у нас ещё дома дела». Ждут нас, Крым и Сочи, рестораны и дома отдыха, хорошие врачи и хорошая еда. Но, это всё в будущем, а пока, выпей чифиря, и всё будет нормально.

 - Какой там Крым? - вздохнул Граф, принимая кружку горячего, круто заваренного, душистого чая. – Для меня, теперь, это несбыточная мечта, а так хотелось бы...

 Лютый, понимая душевное состояние своего собеседника, ничего не сказал в ответ, только с сочувствием покачал головой и с жалостью посмотрел на больного и худого старика. С Владленом Фёдоровичем, он познакомился в конце восемьдесят пятого года, когда тот пришёл в колонию этапом из Москвы. Бывший высокопоставленный чиновник получил пятнадцать лет строгого режима за взятки и махинации с приписками по нашумевшему тогда, «Хлопковому делу».

 Владлен Фёдорович был великолепный рассказчик или, как выражаются в уголовной среде, «тискал романы». Многие произведения Владлен Фёдорович знал почти наизусть и вечерами, перед отбоем, рассказывал их соседям по бараку. Особым спросом пользовался роман Александра Дюма - «Граф Монте-Кристо». За него-то и получил Владлен Фёдорович кличку - Граф. 

 - Как там Хабаровская тюрьма? – первым нарушил затянувшуюся паузу Лютый.

 - А что с ней сделается? Стоит на том же самом месте.

 - В каком корпусе квартировал? В красном или в белом?

 - Да меня с Биры прямо в «сборку» поместили. Этап в тот же день намечался.

 - Ну и как там, в сборной хате?

 - Терпимо, но без наезда не обошлось. Двое «шерстяных» беспредельничали в сборке, трясли мешки у мужиков, меня тоже хотели пощупать – за мужика приняли.

 - Ну и как, растрясли?

 - Растрясли бы, как пить дать, - усмехнулся Граф. – Там такие два «шкафа» были, что не приведи господь. Ужас на всю сборку наводили, но мне повезло. Впрягся за меня парень один и отправил беспредельщиков на больничную шконку.

 - Что за парень?

 - Парень-загадка. Он сумел вырубить двух здоровенных жлобов, да так, что в хате никто не увидел, как он это сделал. Прямо цирковой фокусник.

 - Интересно, - задумчиво протянул Лютый. - Надо будет посмотреть на этого циркача.

 - Тогда поторопись, пока «хозяин» его в ШИЗО не сгноил.

 - За что это он впал к нему в немилость?

 - Екатерина на него глаз положила, у парня большой «болт», сантиметров двадцать пять в длину.