— Это верно, Вудден. Но слушайте. Мы должны во что бы то ни стало приобрести этот цветок. За мной прислал отец. Я скоро вернусь, но могу и задержаться. В последнем случае вы будете действовать от моего имени. Вот визитка.
Он взял карточку и нацарапал на ней:
Мой садовник Вудден уполномочен мною действовать от моего имени. С.С.
— Теперь, Вудден, — продолжал он, когда карточка была передана аукционеру, — смотрите, чтобы Pavo не ускользнула из ваших рук. С этими словами он ушел.
— Что сказал мой хозяин, сэр? — спросил меня Вудден. — Я должен приобрести этот цветок, сколько бы он ни стоил?
— Да, — ответил я, — я тоже понял его так. За этот цветок, я полагаю, придется заплатить изрядную сумму денег, пожалуй, несколько фунтов.
— Возможно, сэр. Я знаю только то, что я должен купить его. Вопрос о деньгах не останавливает моего хозяина, когда дело идет об орхидеях.
После этого мы расстались. Я удалился в свой угол, между тем как Вудден стал около стола, поглядывая одним глазом на Pavo, а другим на мой жестяной ящик.
Продажа понемногу прекратилась.
На аукционе было так много засушенных орхидей одного особенного сорта, что на всех них не нашлось покупателей.
Наконец жизнерадостный мистер Примроуз обратился с трибуны к собранию.
— Джентльмены, — сказал он, — я прекрасно понимаю, что вы сегодня пришли сюда не для того, чтобы раскупить эти запасы бедной Cattleya Mossiae[18]. Вы пришли сюда, чтобы купить или посмотреть, как будет продаваться самая чудесная Odontoglossum, которая когда-либо цвела в этой стране. Это собственность одной знаменитой фирмы, которой я приношу свои поздравления как обладательнице исключительной редкости. Джентльмены, этому чудесному цветку следовало бы украшать королевскую оранжерею. Но он достанется тому, кто заплатит за него наибольшую сумму. Я полагаю, — прибавил он, окидывая взглядом все собрание, — что сегодня здесь собралось большинство наших крупнейших коллекционеров. Правда, я не вижу молодого орхидиста мистера Соммерса, но он поручил своему главному садовнику, достопочтенному мистеру Вуддену, одному из лучших ценителей орхидей в Англии, выступить за него на аукционе замечательного цветка, о котором я говорил. Ввиду того, что теперь ровно половина второго, мы можем приступить к делу. Смит, обнесите кругом Odontoglossum Pavo, чтобы все могли рассмотреть, как красив этот цветок. Только не уроните его. Джентльмены, прошу вас не трогать руками растения. Восемь вполне распустившихся цветков и четыре — нет, пять бутонов. Совершенно здоровое растение. Шесть ложных чашечек с листьями и три без них. Два отростка, которые можно срезать в надлежащее время. Кто желает купить Odontoglossum Pavo?
— Интересно, кто будет иметь честь сделаться обладателем этого несравненного произведения природы? Благодарю вас, сэр — триста, четыреста, пятьсот, шестьсот, семьсот, в трех местах сразу. Восемьсот, девятьсот, тысяча! Джентльмены, немного поскорее!
— Благодарю вас, сэр, — тысяча пятьсот, тысяча шестьсот. Это против вас, мистер Вудден. Ага! Благодарю вас, тысяча семьсот.
Тут наступила короткая пауза, во время которой я, думая, что цифра 1700 означает шиллинги, занялся переводом последних на фунты. Вышло 85 фунтов. «Право, — подумал я, — это слишком большая цена даже для очень редкого растения».
Голос мистера Примроуза вывел меня из задумчивости.
— Джентльмены, джентльмены! — говорил он. — Неужели вы допустите, чтобы это чудесное произведение флоры было продано по такой ничтожной цене? Если это случится, я надолго лишусь сна. Раз, — его молоток опустился в первый раз. — Подумайте, джентльмены, в каком я буду положении, когда мне придется сказать позорную правду знаменитым владельцам цветка, которые, со свойственной им деликатностью, не присутствуют здесь. Два, — его молоток опустился во второй раз. — Смит, поднимите цветок вверх. Пусть все видят, что они теряют!
Смит поднял вверх цветок, на который все присутствующие смотрели блестящими глазами.
Маленький молоток из слоновой кости описал круг над головой мистера Примроуза. Он уже был готов опуститься, как вдруг один спокойный джентльмен с длинной бородой, до сих пор не принимавший участия в торге, поднял голову и мягко сказал:
— Тысяча восемьсот.
— Ага! — Воскликнул мистер Примроуз. — Я так и думал. Владелец самой большой коллекции в Англии не может допустить, чтобы это сокровище без борьбы ускользнуло из его рук. Против вас, мистер Вудден.
— Тысяча девятьсот, — сказал Вудден твердым голосом,
— Две тысячи, — эхом отозвался джентльмен с длинной бородой.
— Две тысячи сто, — сказал Вудден.
— Правильно, мистер Вудден! — воскликнул мистер Примроуз. — Вы вполне достойно представляете вашего патрона! Я уверен, что вы не остановитесь из-за нескольких жалких фунтов.
— Мне даны приказания, и я действую согласно им, — ответил Вудден.
— Две тысячи двести, — сказал длиннобородый джентльмен.
— Две тысячи триста, — эхом отозвался Вудден.
— Черт возьми! — воскликнул джентльмен с длинной бородой и быстро вышел из зала.
— Odontoglossum Pavo идет за две тысячи триста, только за две тысячи триста, — закричал аукционер. — Кто больше? Никто. Тогда я должен буду исполнить свой долг. Раз. Два. В последний раз, кто больше? Три! Цветок остается за Вудденом, представляющим своего патрона, мистера Соммерса.
Молоток опустился, и в этот самый момент мой молодой друг вошел в зал.
— Ну, Вудден, — сказал он, — Pavo уже продана?
— Продана, сэр. Я купил ее.
— За сколько же?
Вудден почесал свою голову.
— За две тысячи триста, сэр, а чего — шиллингов или фунтов, я точно не знаю.
В этот самый момент мистер Примроуз, который, наклонившись над своим пюпитром, был занят разговором с возбужденной толпой орхидистов, поднял голову.
— А, мистер Соммерс! — сказал он. — От имени всего этого общества позвольте мне поздравить вас с приобретением несравненной Odontoglossum Pavo, доставшейся вам за весьма умеренную цену, — всего за две тысячи триста фунтов.
Право, молодой человек принял это известие очень спокойно. Он только вздрогнул и немного побледнел. Что касается меня — я чуть было не упал в обморок. Да, я был так поражен, что у меня буквально подкосились ноги.
Все кругом заговорили, но среди шума я ясно услышал слова молодого Соммерса, сказанные не очень громко:
— Вудден, вы круглый дурак! На что последовал ответ:
— Моя мать постоянно говорила мне то же самое. Но в чем же я виноват? Я повиновался приказанию и купил Pavo.
