Это была поистине головокружительная военная карьера! Новая должность позволила Арику близко сойтись со многими высшими офицерами израильской армии, стать частым гостем в их домах, что, естественно, открывало пред ним все новые перспективы продвижения по службе. Однако Арик Шейнерман, казалось, меньше всего думал о карьере, да и думать о ней ему было особенно некогда: в конце 1950-51 гг. арабы начали, по сути дела, новую, необъявленную войну против Израиля. В те дни банды террористов то и дело проникали с территории Египта, Иордании и Сирии в израильские города, села и поселки, убивая их жителей. Попытки израильской армии нанести ответные удары, войдя на территорию противника, во-первых, жестко осуждались мировым общественным мнением, а, во-вторых, нередко заканчивались боями с арабскими пограничниками, в ходе которых израильтяне несли новые потери.
На какое-то время майор Шейнерман целиком погрузился в штабную работу, изучая карты и разведданные о противнике, пытаясь предугадать места возможного вторжения террористов, а затем начал сам ездить вдоль границы, детально изучая местность и "встречая" террористов в приготовленных для них засадах. В результате этих вылазок у Арика резко обострились приступы малярии, которой он начал страдать еще в ранней юности, и весной 1951 года врачи настояли на том, чтобы он вышел в отпуск и выехал на два месяца за границу, чтобы поменять климат.
* * *
Эти два месяца абсолютной свободы остались для Ариэля Шарона одним из самых ярких воспоминаний в жизни. Для начала он отправился в Париж, где жил его родной дядя со стороны матери. Увидев, как племянник сходит с трапа самолета в обычных для израильтянина шортах, спортивной майке и дырявых босоножках, дядя Йося пришел в ужас и прямо из аэропорта повез Арика в самый дорогой бутик, откуда его племянник вышел по- европейски одетым джентльменом. Погостив пару недель в Париже, Арик отправился в Лондон, где его уже ждали старые друзья по бригаде Александрони Сирил Керн и Ицхак Модаи. Ну, а из Лондона Арик отправился в Штаты к родной тетке со стороны отца. Там, в США, Арик Шейнерман, наконец, сдал экзамен на водительские права и гордый этим своим достижением вернулся в Израиль.
Когда он явился в генштаб, чтобы доложить о своем прибытии из отпуска, майору Шейнерману сообщили, что он назначен командиром разведки Северного округа, новым командующим которого стал генерал Моше Даян14. Это была хорошая новость – Арик давно уже мечтал перейти под командование Даяна, о котором в армии ходили легенды.
Первая встреча Арика с его новым командиром состоялась в ноябре 1952 года, а еще спустя несколько дней Даян вызвал Шейнермана в свой кабинет и спросил, знает ли Арик о том, что недавно иорданцы захватили в плен двух солдат ЦАХАЛа, которые во время ночных учений по ошибке заехали в район Калькилии15?
Это был смешной вопрос – разумеется, Арик об этом знал.
– Мне бы хотелось, – продолжил Даян, – чтобы ты нашел двух отчаянных парней, которые захватили бы в плен двух иорданских солдат, чтобы мы могли их обменять на наших ребят. Найдешь?!
– Поищу, – уклончиво ответил Арик.
– Вот-вот, поищи! Только не торопись, спланируй операцию, как следует – чтобы все вернулись домой… – и Даян дал понять, что разговор окончен.
Выйдя из кабинета Даяна, Арик немедленно засел за топографическую карту. Иорданцы очень хорошо охраняли свою границу, это было общеизвестно, однако, анализируя карту сантиметр за сантиметром, майор Шейнерман пришел к выводу, что самым слабым местом границы является участок у разрушенного моста через Иордан: иорданские легионеры вряд ли предполагают, что среди израильтян найдется какой-нибудь сумасшедший, который решится перебраться вплавь через довольно глубокие и ледяные в это время года воды этой реки.
Как только сгустились сумерки, Арик Шейнерман вместе с сержантом Шломо Грубером сел в небольшой тендер и направился к границе с Иорданией. Не доезжая пару сотен метров до этой границы, он выключил мотор, и дальше они с Грубером отправились пешком. Перебравшись вплавь через Иордан в районе разрушенного моста, они стали высматривать "добычу". Расчет Арика оказался верным: на этом участке границу охраняли только два легионера. Вынырнув из темноты, Грубер и Шейнерман оглушили их рукоятками пистолетов, сунули в рот кляп, связали руки, а затем, когда пленники пришли в себя, приставив дула пистолета к вискам, велели им двигаться в сторону израильской границы. Самым трудным оказалось перенести пленников на себе через реку, а когда она осталась позади, Шейнерман и Грубер велели им снова идти пешком. Погрузив легионеров в тендер, Арик сел за руль, а Грубер на всякий случай остался в кузове с пленными.
В пять часов утра тендер въехал на территорию штаба Северного округа ЦАХАЛа и сдал пленных на руки дежурному офицеру, поручив ему напоить их горячим кофе и хорошо накормить.
В семь часов утра генерал Даян, как обычно, явился на работу и, бросив беглый взгляд на рабочий стол, увидел лежащую на нем записку: "Твой приказ выполнен. Арик".
Слухи о том, как майор Шейнерман и сержант Груббер почти голыми руками захватили в плен двух иорданцев по ту сторону границы мгновенно распространились по всем подразделениям Северного округа. А потом чуть ли не каждую неделю возникали новые слухи о героическом майоре: о том, как он преследовал террористов, как участвовал в перестрелке с сирийцами…
Однако на самом деле будни Арика Шейнермана отнюдь не были наполнены сплошным героизмом: куда чаще ему приходилось выезжать на место уже совершенного теракта, собирать информацию о террористах и передавать ее в руки наблюдателей ООН, которые никак этим террористам не препятствовали. Взятый израильской армией по указанию правительства курс на "сдержанность", отказ от активных действий против террористов, все больше и больше выводил майора Шейнермана из себя и он все чаще задумывался о подаче заявления о демобилизации. Да и Маргалит постоянно говорила о том, как было бы здорово, если бы он ушел из "своей армии" и они бы, наконец, поженились и зажили обычной нормальной жизнью – такой, какой живут миллионы других людей. Ну, а мать с отцом во время его коротких приездов домой вообще прожужжали все уши о том, как им хочется, чтобы он поступил в университет, получил высшее образование…
Правда, когда Арик пытался представить, как он будет жить на гражданке "обычной, нормальной жизнью", ему становилось необыкновенно тоскливо. Однако в декабре 1952 года сама жизнь невольно дала ему повод для подачи заявления об отставки: начальник генштаба генерал Игаль Ядин16 решил уйти на пенсию по возрасту, а на его место был назначен генерал Мордехай Маклеф17. Маклеф, в свою очередь, назначил своим заместителем Моше Даяна, а служить под командованием кого-либо другого Арик Шейнерман не хотел.
Однако и в генштабе вовсе не желали навсегда расстаться с таким боевым офицером.
– Вы ведь хотите поступать в университет, верно? – спросил Арика начальник отдела кадров. – Ну и поступайте себе на здоровье! Армия высоко ценит ваши заслуги и готова оплатить вашу учебу. На время учебы вы будете числиться в запасе командиром батальона резервистов. А когда отучитесь, глядишь, снова захотите вернуться к службе…
Таким образом, армия оставляла для Арика двери открытыми. Глядя в спину выходящему из его кабинета Арику, кадровик усмехнулся: он был твердо уверен, что этот парень от них никуда не денется.
Глава 4. 101-ый легендарный
29 марта 1953 года в присутствии небольшой компании друзей армейский раввин обвенчал Ариэля Шейнермана и Маргалит Циммерман, и после того, как Арик произнес ритуальную фразу "Вот ты посвящаешься мне по законам Моисея и Израиля" и разбил стакан в память о разрушенном Иерусалимском Храме, они стали законными мужем и женой. Новобрачные сняли уютную маленькую квартирку в Иерусалиме и для них начались безмятежные дни счастья.
После некоторых колебаний Арик поступил на исторический факультет Еврейского университета и приступил к учебе, а Маргалит, закончившая к тому времени курсы медсестер, начала работать в Иерусалимской психиатрической больнице.
Каждый вечер молодой супруг являлся за Маргалит на работу и под завистливые взгляды ее подруг они возвращались, держа друг друга за руки, домой. По дороге они прикупали бутылку вина, какую-нибудь нехитрую еду и устраивали себе роскошный, по их понятиям, ужин. На эти вечера к Шейнерманам часто заглядывали друзья и начинались долгие разговоры, которые в итоге неминуемо заканчивались бурными политическими спорами.
Арик так и не принял взятого правительством Израиля курса на сдержанность, который, по его мнению, лишь стимулировал арабский террор.
– Арабы понимают только язык силы! – убежденно говорил он. – Если мы по-прежнему будем апеллировать к ООН и прочим бесполезным организациям, они будут продолжать нас убивать. Но если на каждый их теракт мы ответим ударом по их селам, если за каждого нашего убитого они будут платить, по меньшей мере, одним своим, то они начнут задумываться о том, стоит ли им посылать к нам террористов! Да можно и не убивать: как известно, для араба нет ничего священнее, чем его дом, нет для араба большей трагедии, чем разрушение его семейного очага! И если мы в ответ на каждый теракт начнем взрывать дома террористов, оставляя их семьи без крова, то это и в самом деле может остановить террор! Причем для того, чтобы отвечать на теракты таким образом, вовсе не нужно задействовать армию – достаточно создать несколько небольших мобильных отрядов, которые будет проникать на территорию противника, наказывать террористов и возвращаться в Израиль…
