на него, пока не произошло нечто странное, чувства стыда и унижения рассеялись и сменились чем-то другим. С Сальваторе такого никогда не случалось. Во мне нарастало дикое возбуждение. Пульсация между бедер отдавалась невыносимой болью. Несмотря на то, что я пыталась сдержаться, поток влаги оросил влагалище. Мне хотелось свести ноги вмести, скрыть влагу, но я знала, что если сделаю это, то только привлеку внимание к своей постыдной похоти.
Слава Богу, комнату освещала лишь прикроватная лампа слева от меня, и, может быть, только, может быть, эти полупрозрачные волчьи глаза не могли видеть, что происходило в тени между моими ногами.
Он встал, и я замерла. Думала, он собирается подойти ко мне, но он неторопливо приблизился к ряду выключателей на стене и включил один.
— Будь ты проклят, — выругалась я себе под нос, щурясь от пролившегося на меня резкого света. Моя единственная защита исчезла.
Когда глаза привыкли, я поняла, что лампа освещала только то место, где я сидела. Остальная часть комнаты все еще была в тени. Я едва могла его разглядеть, когда он вернулся к креслу и лениво опустился в него.
— Поиграй с собой, Скай. Заставь себя кончить. — Это был приказ, но странно соблазнительный.
Я резко выдохнула от шока. Никто никогда не просил меня мастурбировать, пока они сидели в тени и наблюдали. Я не хотела этого делать. Мысль о том, чтобы позволить себе расслабиться и кончить перед полностью одетым незнакомцем, заставила меня содрогнуться. Но, словно на автопилоте, я потянулась к своей киске, чтобы выполнить команду. Готовность тела повиноваться ему, даже против воли, заставила меня понять, что я продала себя самому дьяволу.
Мои пальцы нежно коснулись клитора.
— Трахни себя пальцем, — крикнул он из темноты. В его голосе звучало что-то новое и жестокое. Он не хотел нежности. Он хотел, чтобы это было бесчувственно и бесстрастно. Хотел, чтобы я вела себя как проститутка.
Я впилась зубами в нижнюю губу, чтобы та не дрожала, но подчинилась. Я засунула в себя два пальца. От грубого проникновения раздался хлюпающий звук, и у мужчины вырвался непроизвольный стон.
В этот момент все изменилось.
В этот момент я поняла. Я — не жалкое создание, которое он купил. Которое можно заставить раздвинуть ноги и обращаться с ней как со шлюхой. Я обладала той же властью, как и Далила над могучим Самсоном. Однажды я могла бы остричь ему волосы.
И он тоже это понял.
Я облизнула губы, а другой рукой прикоснулась к соску. Большой палец щелкнул по набухшему пику. В тени я увидела, как мужчина напрягся. Тихо застонав, я ущипнула себя за сосок и увеличила скорость движения пальцев. Я не могла кончить таким способом, но я делала это не для себя. Это должно было поставить на колени его.
Откинувшись на кровать, я подняла ноги в воздух и медленно развела их, так, что они образовали большую букву V. Я развела ноги так далеко, как только могла, пока они почти не коснулись кровати. Теперь он мог видеть меня всю. Распутные трусики даже позволили бы ему увидеть мою анальную дырочку. Поскольку я больше не видела его реакцию, то продолжала трахать себя, зная, что должна быть осторожна, чтобы шоу не длилось слишком долго. Я не хотела его утомлять.
Со стоном я чувственно выгнула спину, напряглась всем телом и начала дрожать, изображая оргазм. С Сальваторе у меня очень хорошо получалось. Это было неизбежное зло. Иногда это сокращало время, когда он вдалбливался в меня, менее чем наполовину.
Закончив шоу, я распласталась на кровати, тяжело дыша, с раздвинутыми в разные стороны ногами. Я знала, что его глаза прикованы ко мне. Чувствовала, что он наблюдает за мной. Я не знала, что будет дальше, но предполагала, что он займется со мной сексом. Этого не должно было случиться, но мысль о том, чтобы оказаться под его сильным, стройным телом, возбуждала меня. Заставляла киску покалывать.
На несколько секунд в комнате воцарилась тишина, затем я услышала звук аплодисментов.
Глава 10
Лука
https://www.youtube.com/watch?v=1w7OgIMMRc4
Guns N' Roses — Sweet Child O' Mine
Я перестал хлопать в ладоши, когда она приподнялась на локте, прищурившись в темноте. В позе, которую она бессознательно приняла, было что-то поразительно красивое. Довольно увлекательно наблюдать за ее поведением, но эта неожиданная реакция была тем, за что я ее купил.
На лице Скай отражалось множество мимолетных эмоций, о которых я мог только догадываться. Я ежедневно имел дело с преступниками, для меня эта женщина была открытой книгой, все ее чувства ясно читались на лице.
— А теперь повтори все снова, но на этот раз по-настоящему, — приказал я.
— Ч-что? — выдохнула она, ее глаза расширились от шока или страха.
— Забирайся на подушки. Ляг на них. Раздвинь ноги и начни все сначала, — объяснил я скучающим голосом.
Сначала она никак не отреагировала, потом плюхнулась обратно на кровать и уставилась в потолок. Я предположил, что она взвешивала варианты. Мой член был горячим и тяжелым, но я не спешил. У нее нет выбора. Проходили минуты, пока она перебирала открывающиеся перед ней возможности.
Затем сделала нечто настоящее. Что заставило меня с интересом наклониться вперед.
Она сорвала с себя вульгарные трусики и отшвырнула их прочь. В этом действии была неподдельная страсть. Она ненавидела их так же сильно, как и я. Все мое внимание сосредоточилось на этом моменте. Даже не взглянув в мою сторону, она поползла к подушкам. Я смотрел на ее киску с жадностью гребаного пещерного человека. Она легла так, чтобы я мог ясно видеть ее лицо. Оно было полно ярости и неповиновения.
Она ненавидела меня до глубины души. Именно то, чего я хотел.
— Раздвинь ноги шире, — скомандовал я.
Она раздвинула ноги еще шире.
— Так-то лучше, — одобрительно пробормотал я. Теперь я мог видеть каждую ее частичку.
— Отъе*ись, — выпалила она.
Я замер, и она тоже.
Я уставился на нее, а она уставилась на меня в ответ… я видел страх в ее глазах, но ее губы были плотно сжаты, а взгляд суров. Она отказывалась брать свои слова обратно или даже извиняться. Смотрела на меня так, будто ненавидела всеми фибрами души, и не боялась дать мне это понять. И мне это нравилось. Женщина, которая противостояла мне. Так-так.
Внезапно мне отчаянно захотелось оказаться внутри нее, но я не хотел, чтобы она знала, как сильно я ее хочу. И даже сильнее, чем желание оттрахать ее до бесчувствия, была моя потребность не позволить
