Читаем без скачивания Чужая игра - Владимир Гурвич

Ольга видела, как получали актрисы главные роли. И даже немного завидовала этим счастливицам. Она старалась изо всех сил, но почему-то Рагозин на нее мало обращал внимание. Но она не очень переживала по этому поводу. Она ждала, когда настанет ее час. И он пробил, наконец! Тот день, когда Рагозин прогнал Чеславину со сцены, Ольга запомнила на всю жизнь. Он заменил Анну не Ромашиной, ни Завьяловой, ни Смеловой, которые переменно были фаворитками Рагозина, он заменил ее Ольгой Котовой! В груди у Ольги все клокотало от радости. Как она ликовала! Все! Конец всем этим Ромашиным, Завьяловым и иже с ними. Теперь в театре наступает новая эпоха. Эпоха Ольги Котовой. И теперь от того, как она постарается, зависит, сколько долго продлится эта эпоха. И Ольга старалась. Она просто стелилась перед Рагозиным, и ей казалось, что он был доволен ею.

В день распределения ролей Ольга была спокойна, как удав уже проглотивший часть кролика. Она уже заранее праздновала свою победу и с удовольствием наблюдала за всеми со своего места. Она видела, как волнуются актеры, с каким замиранием сердца ждут оглашения каждой новой фамилии. Видела, как захлопала в ладоши Смольская, когда ей досталась какая-то совсем незначительная роль. Как перекосило Ромашину, когда ее назвали следующей за Смольской. Наверняка, как бывшая фаворитка Рагозина, она рассчитывала на что-нибудь более значительное.

Список уже подходил к концу, а Ольгу все не называли. Но она и не беспокоилась. Так и должно быть. Ее фамилия прозвучит последней в этом длинном списке в виде финального аккорда. И вот наступил тот момент, когда Рагозин произнес магическую фразу: «На роль главной героини назначается», — после этого он обычно делал эффектную паузу.

Ольга победоносно осматривала зал, она даже приподнялась со стула, нисколько не сомневаясь в том, что именно ее фамилия сейчас будет произнесена, и ей придется стоять и принимать поздравления.

— На роль главной героини назначается Анна Чеславина, — произнес Рагозин.

Ольга уже почти поднялась со своего места, но, услышав фамилию Чеславиной, рухнула в кресло, как подкошенная. Вот это был удар! Для Ольги в новом спектакле не нашлось вообще никакой роли. Такого она не ожидала. Все дальнейшее происходило, как в тумане. Она видела, как все бросились поздравлять эту выскочку, эту … До Ольги вдруг дошло, как Чеславиной досталась эта роль. Ну, конечно! Эта святоша, эта лицемерка, строящая из себя недотрогу, оказалась обыкновенной шлюхой, осенило Ольгу.

Ольга вжалась в кресло. Ей хотелось уйти из зала, испариться, чтобы только не видеть этих злорадно- торжествующих взглядов, которыми все награждали ее. Но были и сочувствующие. Это были подруги по несчастью. Все они когда-то пережили то же, что сейчас переживала Ольга. К ней подошли Ромашина, Смелова и Завьялова.

— Не переживай ты так, — произнесла Ромашина, усаживаясь рядом с Ольгой.

— А кто сказал, что я переживаю, — Ольга старалась говорить спокойно, но голос плохо слушался ее.

— Да, ладно. Мы все через это прошли и ничего, живы — ободряюще улыбнулась Ольге Смелова.

Ольга ничего не ответила, у нее как будто ком в горле застрял.

— Она свое еще получит, однажды она окажется на нашем месте, — сквозь зубы прошипела Завьялова.

— А зачем нам ждать, когда это однажды наступит, а девочки? — хищно улыбнулась Ромашина. Мы можем уже сейчас устроить ей красивую жизнь.

— А, что? Вполне, — заговорщически подмигнула Смелова. — Ты, Ольга, как на это смотришь?

— Я? Я, как вы, — наконец, к Ольге вернулся дар речи. Она даже улыбнулась, но улыбка получилась вымученной.

— Вот и правильно, — одобряюще произнесла Завьялова. — Таких, как она, учить надо. Я понимаю, если бы она была, как все, то к ней не было бы и претензий. А то строила из себя святую. Я даже, грешным делом, уважала ее. Вот думала, характер! Силища!

— Она водила нас всех за нос, а это была просто хорошо продуманная игра. Кто бы мог подумать, что она такая хитрая, — зло сверкнула глазами Ромашина.

— Всех провела! А я, вообще-то, надеялась на эту роль, — с горечью выдохнула Смелова.

— Мы все могли претендовать на эту роль, не ты одна. Рагозин никогда не забывает старых подруг, — тряхнула головой Завьялова. — Но, когда такие, как Чеславина, застят ему глаза, то нам еще долго ничего не светит.

— Зато ей светит, ох как светит… она еще не знает, кому перебежала дорожку, — произнесла вдруг Котова таким зловещим голосом, что все ошарашено уставились на нее, как будто видели впервые.

Шофер привез Эдуарда в клуб. Он вышел из автомобиля и направился к входу. Швейцар предупредительно отворил перед ним дверь.

— Добро пожаловать, Эдуард Борисович, — произнес он.

Эдуард кивнул головой и сунул в широкую ладонь швейцара мятую сторублевку. Пройдя внутрь помещения, огляделся в поисках знакомых. Настроение было таким мерзким, что ему нужен был срочно кто-то, сумевший бы отвлечь от неприятных мыслей. Одного алкоголя на этот раз для достижения этой цели будет явно недостаточно.

Эдуард обрадовался, увидев знакомее лицо. За столом в полном одиночестве сидел Юрка Кидяев. Когда-то они работали вместе в одном ресторане, затем он, Эдуард, женился на этой ведьме, а Кидяев завел свой небольшой бизнес. Он владел чем-то вроде пельменно-блинной, куда в основном выпить и закусить приходили после смены работяги с окрестных заводов. Эдуард ради любопытства сам был там пару раз. Заведение производило весьма отталкивающее впечатление: грязно, накурено, повсюду слышится отборный мат, даже от женщин. В общем, мерзость. Но ведь кормит и неплохо кормит. Этот Юрка ездит на последней модели «БМВ», недавно купил шикарные апартаменты в престижном доме, отдыхает на хороших курортах. А ведь не так уж далеко то время, когда они трудились вместе, и он стрелял у него, Эдуарда, сотенные до получки и мечтал о «Жигулях» и однокомнатной квартирке, как о манне небесной. Кто бы мог тогда подумать, что к нему будет так благосклонна судьба. Да, эта дама явно любит далеко не всех.

Эдуард направился к столику Кидяева.

— Не помешаю тебе? — спросил он.

Кидяев посмотрел на Эдуарда, и тот увидел в его глазах нежелание разделить с ним свое общество. Это только обозлило Эдуарда и, не дожидаясь, ответа, он сел рядом.

Эдуард осмотрел стол и к своему удивлению обнаружил, что среди разных яств, вкушать которых не отказывал себе в удовольствии старый знакомый, отсутствует алкоголь. Даже бутылки легкого столового вина и то нет.

— А ты чего не заказал себе чего-нибудь выпить? — поинтересовался Эдуард.

— У меня еще не кончился рабочий день, много всяких дел, — как-то без большой охоты пояснил Кидяев. — А их лучше делать на трезвую голову.

— Раньше тебя это не останавливало.

— То было раньше, а теперь по-другому.

— И что же по другому?

— Собираюсь открыть еще одно заведение, — не без гордости пояснил Кидяев.

— Это твою пельменно-блинную? — пренебрежительно произнес Эдуард.

— Можно и так назвать, — ничуть не обиделся Кидяев.

— Был как-то там у тебя, настоящий гадюшник.

— Может, и гадюшник, а популярностью пользуется. Каждый месяц прибавляется посетителей.

Эдуард несколько секунд смотрел на Кидяева. И вдруг почувствовал резкий укол зависти. Кто бы мог подумать, что он так преуспеет, так изменится. Было время, когда он хлебал водку, как извозчик. Хотели из ресторана по этой причине выгнать. Едва уцелел. Что же он Эдуард сделал не правильно, а этот бывший алкаш — правильно, что у них теперь такое разное положение. Один процветает, а другой не знает, чем себя занять. Воистину, жизнь непредсказуема. Ну-ка, посмотрим, так ли уж он верен своим принципам?

— Официант! — закричал на весь зал Эдуард. На его зов быстрее ракеты примчался официант. — Принеси-ка нам, любезный, пару бутылочек коньячка. Самого лучшего, что есть в заведении. Ну и к нему, сам понимаешь закусочку.

Официант умчался с той же скоростью выполнять заказ.

Эдуард потер ладони.

— Сейчас мы с тобой хорошо вмажем. Как в старину. Помнишь?

Кидяев отрицательно покачал головой.

— Я же тебе сказал, что в рабочее время я занимаюсь делами, а не пьянствую.

— Даже со мной, со старым приятелем не пригубишь?

— Хоть с тобой, хоть с папой Римским, пить все равно не стану.

— Так ты вообще перестал пить?

— Почему же перестал. На отдыхе могу и выпить.

— А сейчас не отдых?

— Я зашел сюда по старой памяти пообедать.

— Брось. А вот и коньячок, — воскликнул Эдуард. — Молодец, хорошо сработал, будут тебе чаевые, — похвалил он официанта.

— Чего-нибудь еще хотите, Эдуард Борисович? — обрадовано спросил официант.

— Потом, — махнул рукой Эдуард и стал разливать коньяк по рюмкам.

— Извини, Эдик, но пить не стану, — твердо произнес Кидяев.