«Верка?» — подумала Карина. Они не виделись почти месяц. Почему не позвонила, прежде чем приехать? Тут Карина вспомнила про отключенный телефон.
Или не Верка? Вряд ли она поедет вечером в такую даль, если ничего, конечно, не случилось.
Тогда, наверное, Саша. Только его сейчас здесь не хватало.
Карина поплелась в коридор и, проклиная все на свете, открыла дверь.
На пороге стояла Леля, веселая, улыбающаяся, в великолепно сидящих на ее длинноногой фигуре черных расклешенных брюках и белой обтягивающей кофточке. Светлые волосы были забраны в тугой узел на макушке.
Гладкая прическа в сочетании с высоким ростом делала Лелю похожей на манекенщицу. На ее лице и следа не было от вчерашних слез, глаза сияли, на щеках горел румянец.
«Да она красавица, — невольно восхитилась Карина, — вчера я ее просто не разглядела как следует».
— Здравствуйте, — радостно улыбнулась Леля. — Я не помешала?
— По-моему, мы вчера были на «ты», — сказала Карина. — Проходи.
— Нет-нет, — замахала руками Леля, — я совсем не то хочу. Пошли отметим наше знакомство. Олег сегодня дома, еще совсем рано. Пойдем?
— Я… даже не знаю, — замялась Карина. — Я ведь уже по-домашнему, да и устала что-то.
— Ой, жалко как! — Лелино лицо вытянулось от огорчения. — А я уже и стол накрыла. К нам ведь можно по-простому, без марафета. Может, все-таки зайдешь?
«Без марафета! — подумала Карина. — К вам, таким ослепительным, без марафета нельзя. Не то почувствуешь себя старой галошей. О господи, как не хочется снимать халат, снова краситься, натягивать на лицо дежурную улыбку!»
Леля смотрела на нее с надеждой, почти с мольбой. Карина вздохнула.
— О кей, — сказала она, — сейчас приду. Только приведу себя в порядок. Ждите через пятнадцать минут.
Удовлетворенная, Леля ушла, а Карина, немного подумав, надела костюм, в котором была сегодня на работе, — трикотажное платье до колен и жакет, такой же длины. Ни во что более экстравагантное ей облачаться не хотелось. Она слегка подкрасилась, достала из холодильника большую плитку шоколада, которую позавчера принесла ей в школу Оля, и позвонила в соседскую дверь.
8
Лелина с Олегом квартира была точь-в-точь такой же, как и Каринина, по метражу, но отличалась расположением комнат.
Комнаты были полупустые, и Леля объяснила Карине, что сначала они с Олегом собираются сделать ремонт, а уж потом обзавестись новой мебелью.
Карина прошла мимо плотно закрытой двери спальни в гостиную. Там стоял накрытый скатертью стол, на котором красовались торт, пара салатов и в центре бутылка шампанского.
— Садись. — пригласила Леля, и Карина уютно устроилась на том самом цветастом диване, который не так давно вместе с ней поднимался по лестнице.
— Олег сейчас придет, — сказала Леля, снимаясь Карининой тарелкой, — ему по работе позвонили, что-то очень важное.
— А кем он у тебя работает? — поинтересовалась Карина.
Она была уверена, что местом работы Лелиного мужа является какой-нибудь банк или крупная фирма. Такие мальчики в этой жизни не пропадают и на окладах государственных не сидят.
— Ой, ты не поверишь! — радостно всплеснула руками Леля. — Он у меня скрипач. Концертмейстер Государственной классической капеллы. Очень, кстати, хороший скрипач. Вот так!
— Здорово, — улыбнулась Карина.
— А ты кем работаешь? — спросила Леля и уселась рядом на диван.
Карина вздохнула, усмехнулась и сказала:
— И ты не поверишь, но я тоже музыкант.
— Надо же! — воскликнула Леля. — Тоже скрипачка?
— Нет, пианистка.
— Выступаешь с концертами?
Карина от души расхохоталась. Сразу видно, что Лелина профессия не связана с музыкой. Иначе бы она знала, как мало пианисток выступает с сальными концертами. А в основном все они обыкновенные училки фортепьяно.
— Нет, Лелечка. Я поскромнее буду. Преподаю в нашей районной музыкальной школе.
— Это тоже здорово, — восхитилась Леля, — детишек музыке учить! По-моему, это прекрасно.
— Конечно, прекрасно, — согласилась Карина, но, вспомнив Эвелину Малютину и Васю, добавила — Правда, не всяких.
— А я ведь тоже человек творческой профессии, — призналась Леля.
— Художница? — предположила Карина,
— Нет. Я балетное училище окончила в Днепропетровске.
Вот «значит» откуда у Лели такая выправка! И эти стройные мускулистые ноги, и высоко поднятая голова, и открытая по-балетному шея.
— Гак ты балерина? — изумилась Карина.
— Я сейчас не работаю, — ответила Леля, нарезая хлеб тонкой пилкой.
— Почему?
— Да… — махнула Леля рукой. — В Москве в приличное место трудно устроиться, да и если даже возьмут, это ж пахать надо с ночи до зари. А Олежке нужен уход — он вон как занят. Кто тогда будет о нем заботиться, если я буду приходить как выжатый лимон? Правда? — Она вопросительно посмотрела на Карину, как бы ожидая от нее одобрения.
— Правда, — согласилась Карина и неуверенно прибавила: — Но можно, наверное, работать не так выкладываясь? Преподавать, например?
— Ой, нет, — возразила Леля, — из меня педагог никакой. Я себя-то никогда заставить заниматься толком не могла, а других… Нет, нет! А вот и Олег! — внезапно просияла она.
Карина перевела взгляд на дверь и увидела вчерашнего позднего гостя. Лицо его было таким же угрюмым и непроницаемым, как накануне. Серые глаза смотрели неприветливо. Он слегка кивнул Карине и уселся за стол, напротив нее и Лели.
— Представляешь, Олег, Карина тоже музыкант. Она пианистка, работает в детской музыкальной школе, — тут же сообщила Леля.
— Это замечательно, — коротко ответил Олег, и было непонятно, шутит он или говорит всерьез.
Леля протянула ему запотевшую бутылку, и он открыл ее быстро, легко, но не торопясь, точными, уверенными движениями, до боли напомнив Карине Степана. Тот тоже делал это виртуозно.
Раздался легкий хлопок, из бутылки показалось облачко пара, и Олег ловко разлил золотистую жидкость в три красивых стеклянных фужера на тонюсеньких ножках.
— Ну, — сказал он, поднимая свой бокал, — за знакомство!
— За знакомство! — подхватила Леля. — Ура!
— За доброе соседство, — присоединилась к ним Карина.
В этот момент ей почему-то страстно захотелось уйти отсюда к себе домой — из-за охватившей ее неловкости. Она с тоской подумала, что у нее совершенно нет сил сидеть здесь, в чужой квартире, с незнакомыми людьми под колючим взглядом Олега.
Время, однако, летело быстро и незаметно.
В основном это была заслуга Лели. Она двигалась по комнате легко и бесшумно, быстро и незаметно переставляла тарелки на столе, наговорила Карине кучу приятных вещей, причем совершенно естественно, без лицемерия и фальши.
В нужный момент включилась тихая, успокаивающая музыка, зажглась красивая, ароматная свеча, а под рукой у Карины оказалась чашка дымящегося кофе.
К концу вечера она почувствовала себя отдохнувшей и даже развеселилась. Леля ушла на кухню заваривать чай, и Карина украдкой посмотрела на Олега, который почти все время просидел молча, вставив в общий разговор не более десяти слов.
Неожиданно он перехватил ее взгляд, улыбнулся — скупо, одними губами — и проговорил:
— Ну что, мы, выходит, с вами коллеги?
— Мы с Лелей на «ты», — сказала Карина.
— С тобой, — поправился Олег. — Приходи, что ли, в субботу к нам на концерт. Хороший концерт, эта программа — последняя в сезоне. Придешь?
В субботу в школе был педсовет, но Карина вдруг твердо решила его прогулять. Пусть начальство хоть лопнет от злости!
Решено и подписано — она идет на концерт. Она сто лет не слушала настоящей живой музыки.
— А что вы играете? — спросила Карина Олега.
— Первое отделение — Гайдн, второе — Чайковский.
— Приду, — пообещала она.
В дверях с подносом в руках показалась Леля.
— Так и молчите? — весело спросила она, расставляя перед Кариной и Олегом изящные чашки и блюдца.
