— Очевидно, тебе нужен кто-то, кто бы присматривал за тобой.
Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, желая сказать, что могу сама о себе позаботиться, но, очевидно, это неправда. Я делала это всю свою жизнь с тех пор, как мои родители убедились, что я знаю, что была ошибкой.
Моя мать была любовницей, которая, очевидно, выиграла, когда забеременела мной. Хотя мой отец не хотел иметь со мной ничего общего, он оплачивал счета и поселил нас в хорошей квартире. Так было, пока мне не исполнилось восемнадцать.
Как только он перестал оплачивать счета, моя мать тоже закончила со мной. Ей пришлось искать кого-то другого, кто бы заботился о ней, а восемнадцатилетняя дочь не вписывалась в общую картину. Она сбежала с каким-то придурком, который очень скоро поймет, во что вляпался.
У меня начинает сводить живот, потому что чем дольше мы едем, тем красивее становятся дома. Риз сворачивает в хорошо известный закрытый район, и у меня потеют ладони. Я знаю этот район, потому что здесь живет мой отец со своей настоящей семьей. У него прекрасная жена и несколько детей, которые все старше меня.
Этого не может быть. Я всю свою жизнь твердила, что никогда не стану такой, как моя мать.
Как, черт возьми, я так быстро оказалась здесь?
Глава 10
Риз
Когда мы подъезжаем к дому, персонал уже ждет нас снаружи. Два человека направляются прямо к задней части внедорожника и начинают выгружать вещи.
— Риз, нам действительно нужно поговорить об этом.
— Мы обязательно поговорим. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и обхватываю за локоть. — Внутри.
— Добрый вечер, мисс Миллер, — приветствует ее Мэй.
— Хайди, это моя домработница Мэй. Если тебе что-нибудь понадобится, тебе нужно только попросить.
— Очень приятно с тобой познакомиться. — Она улыбается Хайди, но, увидев непонимающее выражение ее лица, поворачивается ко мне. — Ужин на кухне готов. Вы просили, чтобы сегодня была более непринужденная обстановка?
— Да, спасибо. Мы сами о себе позаботимся. — Подходят мужчины с вещами Хайди, и я киваю в сторону лестницы. — В главную спальню на втором этаже, — инструктирую я и чувствую, как Хайди рядом со мной напрягается.
— Риз, — начинает протестовать Хайди, но я качаю головой.
— Сюда. — Я крепко держу ее за руку, когда мы выходим из мраморного фойе и направляемся в заднюю часть дома.
Обычно, когда у меня гости, мы едим в столовой, но, поскольку большую часть времени я один, я обычно ем на кухне с персоналом. Возможно, я не все знаю о Хайди, но могу сказать, что она не хотела бы, чтобы ее перегружали больше, чем это необходимо. И я бы сказал, что похитить ее из той дыры, в которой она жила, и заставить переехать жить ко мне было как раз на грани перегрузки.
Когда мы проходим через двери, ведущие на кухню, у Хайди подкашиваются ноги.
— Ох, вау. — Она оглядывается, и я улыбаюсь ей.
— Ты голодна?
— Хм, наверное. — Она сглатывает, и я вижу, как ее глаза расширяются при виде обилия еды.
— Я не был уверен, что тебе понравится, поэтому попросил приготовить всего понемногу.
— Ни хрена себе. — Она быстро поджимает губы, словно не хотела произносить это вслух. — Прости.
Я чувствую, как приподнимаются уголки губ, когда я борюсь с улыбкой.
— Садись и скажи мне, чего ты хочешь.
Как только она садится, я снимаю пиджак и вешаю его на спинку стула вместе с галстуком. Я расстегиваю манжеты и, закатывая их, замечаю, что Хайди, прищурившись, следит за моим движением. После этого я беру ее тарелку, и она говорит мне, что ей нравится, пока я наполняю тарелку. Когда я ставлю ее перед девушкой, я подхожу, чтобы взять свою. Она не решается приступить к еде, пока я не сажусь, а затем кивком указываю на еду.
— Ешь, — приказываю я, и она, наконец, берет вилку.
— Риз… — начинает она, но я качаю головой.
— Ешь, а я буду говорить. — Я жду, когда она подчинится, и она, наконец, кивает. — Прежде всего, перестать пытаться протестовать. Позволь мне позаботиться о тебе и не сопротивляйся. — Когда она открывает рот, чтобы возразить, я поднимаю бровь, и она замолкает, а затем возвращается к еде. — Как я уже сказал, у меня, очевидно, достаточно места. Я сказал, чтобы твои вещи отнесли в главную спальню, потому что большая часть первого этажа находится на ремонте и не обставлена мебелью. Главная спальня самая милая, и в ней самая большая ванна.
Ее глаза расширяются, и я понимаю, что замечаю искорку возбуждения при упоминании о ванне.
— Ты останешься здесь. — Я обдумываю свою формулировку и решаю, что должен быть более деликатным. — Ты можешь остаться здесь, сколько захочешь, без арендной платы. — Затем я вспоминаю, что повергло меня в панику, когда я захотел увезти ее оттуда. — Я даже не знаю, что, черт возьми, там произошло, но в твоей комнате был такой разгром, будто в нее вломились. Я не знаю, взяли ли какие-нибудь ценные вещи, но в основном все было просто разгромлено.
— У меня не было ничего ценного. — Она печально смотрит в свою тарелку.
— Мне жаль, — это все, что я могу сказать.
— Спасибо.
— Хайди, можно тебя кое о чем спросить? — Она смотрит на меня из-под ресниц, а затем кивает. — Почему ты там остановилась? Я дал тебе достаточно денег, чтобы ты могла оплачивать квартиру в течение нескольких месяцев, если бы тебе это было нужно.
— Я должна заплатить за учебу. — Она пожимает плечами, будто это не имеет больного значения.
— Почему ты не взяла ссуду на учебу или кредитную карту? — Я думаю обо всех возможных сценариях, которые привели ее туда, где она сейчас, и я не понимаю, как она оказалась в этом дерьмовом мотеле.
— У меня нет никаких кредитов, и мне не одобрили ссуду. У меня нет семьи, которая могла бы мне помочь. — Она делиться последней информацией, будто читает мои мысли.
— Понимаю. — Я киваю и пытаюсь не думать о том, что она работает во «Вратах Рая», но ничего не могу с собой поделать. — Как долго ты работаешь в, эм…
— Это была моя первая ночь. — Ее голос чуть громче шепота, а взгляд не отрывается от тарелки.
— Тебе не нужно возвращаться. — Мои слова звучат резче, чем я хотел, но я все равно говорю искренне. — Поскольку у тебя теперь есть бесплатное жилье. — Это жалкая отговорка, но этого достаточно, чтобы не отпускать ее туда.
— Я слишком устала, чтобы спорить с тобой прямо сейчас, но скоро я что-нибудь придумаю. Спасибо, что разрешил мне остаться здесь, пока я с этим разбираюсь. — Я поджимаю губы, когда она кладет вилку на тарелку. — Я наелась. Я умирала с голоду, но это был долгий день, и я устала.
— Хорошо, — соглашаюсь я и встаю из-за стола. — Я покажу тебе твою комнату. — Когда протягиваю ей руку, я испытываю облегчение от того, что она легко принимает ее и идет со мной. — Я распорядился освободить комнату для тебя и твоих вещей.
— Где будешь спать ты? — спрашивает она, когда мы поднимаемся по лестнице.
— Рядом с главной спальней есть свободная комната. В ней есть кровать, это все, что мне нужно.
— Значит, ты будешь рядом, если мне что-нибудь понадобится? — Она застенчиво смотрит на меня, а затем снова в пол.
— Ты боишься спать здесь? — Я сжимаю ее руку, когда мы подходим к двери спальни.
— Я не знаю это место, и я на самом деле не знаю тебя. — Она опускает взгляд на свои ноги, когда останавливается. — Я всегда нервничаю в новой обстановке, но… — Она оглядывается по сторонам, а затем пожимает плечами, будто это должно все объяснить.
Когда подношу руку к ее лицу, я делаю это медленно, чтобы не напугать ее. Проводя костяшками пальцев по ее щеке и подбородку, я смотрю на нее и жду, когда она встретится со мной взглядом. Это не занимает много времени, и когда она, наконец, делает это, у меня внутри все тает.
— Я здесь, чтобы заботиться о тебе, и ничего больше. — Я киваю на дверь за ее спиной. — Эта комната безопасна для тебя, и я не войду, не спросив. — Придвигаясь чуть ближе, я прижимаюсь к ней всем телом. — Нет, пока ты не попросишь меня войти.
