смущается, краснеет.
– А! Э-э… ну это все. По крайней мере, на текущий момент. – Она направляется к выходу. – Кстати, Инди – чудесное имя.
Вот он, шанс. Объяснить, что имя придумала не жена, а сестра, следовательно, Инди мне не дочь. Рассказать, зачем мы сюда приехали. Глядишь, завязал бы добрососедские отношения. На меня наваливается усталость: общение, даже с приятным человеком, отнимает силы. Вот бы спрятаться и забыть это утро как страшный сон. Память коварно подсовывает непрошеные воспоминания, от которых внутри саднит, будто от изжоги.
– Спасибо. И за спасение тоже. Как ловко вы их разогнали.
Сейдж поднимает серебристо-серые глаза и тут же отводит в сторону.
– Я знаю, каково это, когда тебя тыкают носом в случайный промах. Никому не захочется, чтобы унижение длилось дольше, чем необходимо.
Неопределенно хмыкаю, соглашаясь.
– Еще раз спасибо.
Она ласково улыбается, открывает дверь.
– Я могу вас чем-то отблагодарить? – собравшись с духом, выпаливаю я.
Сейдж оборачивается. Между бровями пролегла морщинка, нижняя губа слегка оттопырена. Вдруг на ее лице снова расцветает улыбка, от которой мое сердце приятно сжимается.
– Спасибо. Я подумаю.
Глава 5
Сейдж
– Ты заявилась туда прямо в халате? – Держа под мышкой розовую коробку, Рен протискивается мимо меня, шествует на кухню.
– Под ним была одежда.
– Тот, с коровьими пятнами?
– Чем он тебе не нравится?
– Ничем.
Рен передает мне скон, и я тут же забываю все тревоги. Тающая на языке лимонная глазурь, бергамот, взрывные ягодные нотки – цветочный, яркий, изысканный вкус. Испускаю стон наслаждения.
– Кто помогает твоей маме, раз ты здесь? И откуда узнала про халат?
– В пекарне сейчас Сэм. Зарабатывает себе на бензин. – Рен откусывает кусочек скона, задумчиво смотрит в окно. – Когда я пришла открывать лавку, Сайлас уже ждал на пороге. Сказал, что все утро на ногах, и не замедлил сообщить почему. Говорит, новый арендатор какой-то консультант, но это не точно. Похож на снулую рыбу.
– Сайлас в своем репертуаре. Но я ничего о нем не знаю. Не стала его расспрашивать.
Рен недоуменно таращит глаза и тут же принимает заговорщический вид.
– А твой брат сказал, ты потом с ним осталась.
– Ну да, забрала Хромонога из прачечной, – смеюсь я. – Говорю же, не вдавалась в расспросы.
Подруга разочарованно машет в мою сторону.
– В отличие от тебя, твои братья настоящие мастера сплетен. После развода мне этого не хватает.
Не помню, чтобы Эллис намеренно сплетничал, но воздерживаюсь от комментариев. Впрочем, память у него отменная. Мы обе понимаем: Рен скучает не по горячим новостям, а по Эллису. Вот Сайлас и Мика – совсем другое дело. Хорошо, что Мика сейчас играет в бейсбол в Калифорнии. Он точно раззвонил бы по всему городу про нового арендатора, да еще сочинил о нем какую-нибудь небылицу.
– Как он выглядит? – Рен кивает в сторону дома Андерсенов.
Весьма привлекательно. Небритый, взъерошенный, темноволосый. Прямой нос, крепкий подбородок. Глаза на расстоянии кажутся темными, но на самом деле скорее зеленые. Когда говорит, одна бровь приподнимается чуть выше другой. Настоящий красавец, и голос под стать – низкий, рокочущий, притягательный, аж дух захватывает.
– Не знаю. Высокий.
Рен в отчаянии разводит руками.
– Ну же, Сейдж, напрягись.
– Очень высокий. Выше Эллиса, но ниже Мики.
Подруга слегка оживляется.
– Мика – уникум, так что ничего удивительного. Эллис ростом шесть футов три дюйма [5]. Значит, этот парень высокий-превысокий.
– Да, высокий-превысокий.
Рен потирает руки, ожидая продолжения.
– Неужели тебе неинтересно, как его зовут, вертихвостка? – насмешливо осведомляюсь я.
– Кто бы говорил, Сейдж Астория Берд. Просто пытаюсь выяснить, есть ли у него потенциал стать твоим кавалером на лето. Кстати, Сайлас сообщил его имя: Фишер Лэнг.
Звучит знакомо. Впрочем, имя и фамилия довольно распространенные.
– Ладно. – Прикидываю, какие подробности можно поведать, не рискуя показаться чересчур заинтересованной. – В ухе две маленькие сережки. Статный, но не грузный… Брюнет, волосы до плеч. – Глядя на дочь, машинально заложил прядь за ухо; милый жест.
Рен широко раскрывает глаза.
– Как сексуальный пират?
– Во-первых, я не называла его сексуальным. Во-вторых, даже не думай.
– Судя по описанию, мужчина твоей мечты.
– Ты же обещала не использовать эту информацию против меня. – Засовываю в рот половину скона. Никогда не прощу себе, как однажды вечером, сразу после расставания с Иэном, я вылакала бутылку вина и выболтала всю подноготную – в частности, что полтора года не испытывала оргазм и меня затянуло в блаженный (хоть и весьма специфичный) лабиринт эротических фанфиков про пиратов.
Рен с деланым равнодушием подходит к окну.
– Ладно, ладно. Но… это же круто! У тебя есть бинокль?
– О господи! – стенаю я с набитым ртом. – Не ты ли боялась, что он извращенец?
Она хлопает ладонью по кухонному столу. Я вздрагиваю от неожиданности.
– Надо же! Быть того не может!
Поспешно глотаю остатки скона.
– Что такое?
– Серена Линдхаген только что подрулила к его дому!
– Да ладно! Ничего себе скорость! – Выглядываю из окна. Так и есть. Серена поправляет бретельки симпатичного голубого платья, которое я похвалила на прошлой неделе, достает из багажника розовую коробку и устремляется к крыльцу Андерсенов.
– Она несет ему мои слойки с сыром! – Рен искренне возмущена, будто Серена разделась догола и прыгнула на нового жильца.
По идее, надо бы изобразить равнодушие… черта с два! Хватаю с захламленного комода бинокль и передаю Рен.
– Ты лучше читаешь по губам, чем я.
– Ну-ка, ну-ка… Он смущен. Вроде просто знакомятся. Чешет в затылке – мужики всегда так делают, когда им неуютно. Ерошит волосы… Мнется. Благодарит. Серена уходит.
– Как, уже? Интересно.
Рен смотрит на меня долгим холодным взглядом и неожиданно толкает в плечо.
– Ой! Ты чего?
– Он же обалденный красавец, дуреха. – Она откладывает бинокль в сторону. – Это ты должна быть на месте Серены и вести себя как финтифлюшка или какое там смешное слово больше подходит.
Забираю бинокль.
– Она просто угостила его с дочерью выпечкой, а не позвала под венец. Даже если и так, я бы ее не осудила.
– Это не дочь, а племянница.
– Что, прости?
Лицо Рен смягчается.
– Сайлас сказал, девочка – племянница Фишера, а он опекун. Я так поняла, ее мама умерла.
На грудь тяжелым камнем опускается печаль. Помню, у него был усталый и раздраженный вид, но теперь ясно, почему он такой… подавленный, словно даже улыбка дается с трудом. Скорбь изнуряет.
– Кстати, – хрипло говорю я, – его племянница… Инди… на следующей неделе пойдет в летнюю школу. Я могла бы предложить, чтобы Сэм показал ей город.
Рен великодушно кивает.
– Разумеется. Он добрый парень
