— Езжай. Походи, посмотри наш город. У нас не как в столице, все тихо, мирно. Как добраться знаешь?
— У меня будет компания. Ксения обещала провести экскурсию.
Тетя Катя, внимательно посмотрела на меня: — Не увлекся ли ты ей? Она симпатичная, но не быстро ли?
Я засмеялся, подошел к ней, приобнял за плечи: — Не волнуйся. Одному совсем скучно. Я не имею на нее никаких видов.
— А она на тебя? Ты жених завидный.
— Хорошо, что напомнила. Я ей сказал, что я наемный сотрудник, не совсем рядовой, но и не высокого полета. Так что она обо мне не знает. Я ученый на эту тему.
— Хорошо, не скажу.
День выдался солнечный, но была осень, и я оделся с учетом сезона. Взяв бумажник, вышел из дома. К дому, где жила Ксения путь был короткий и скоро я открывал калитку и рассмотрел дом уже при дневном свете. Это был основательный дом, размером больше, чем у тети Кати. Под нержавеющей крышей. Сам покрашен светло зеленой краской. Подойдя к двери, нажал звонок, и он отозвался в доме. Подождав, и не услышав никакого движения внутри, снова нажал. Тишина. Тут услышал сбоку шаги, которые раздавались со стороны сада. Сойдя по ступенькам, заглянул на дорожку, ведущую в сад за дом. Навстречу мне шел мужчина, на вид лет восьмидесяти, хотя ему, я вспомнил, было больше. Роста он был выше среднего. Широкие плечи. Волосы, как и аккуратная борода, были совсем седые. Обут в резиновые сапоги, в которые заправлены темные брюки. Рубашка серого цвета, выглядывала из-под темно-синей куртки.
Подойдя, он остановился напротив и внимательно стал рассматривать меня. Его темные глаза, словно рентген, просвечивали, но в них был интерес к незнакомому человеку, не более.
— Проходи. Ты как понимаю племянник Кати?
Я кивнул в знак согласия.
— Мне Ксюшка говорила о тебе. Ты к ней, наверное. Она ушла в магазин, скоро будет. Так что пойдем в дом, там подождешь.
И он, поднявшись на крыльцо, достал из кармана куртки ключ. Открыв дверь, прошел внутрь, я за ним. Он не оборачивался, зная, что иду следом. Мы пересекли веранду и, открыв еще одну дверь, вошли в дом. В небольшой прихожей он снял сапоги и прошел в комнату. Увидев мою попытку разуться, вымолвил: — Не разувайся. Так проходи.
Я вошел следом за ним и остановился на пороге, осматривая комнату. Она была достаточно просторна. У одной стены стоял диван и большой платяной шкаф. Направо в стене дверь, ведущая в другую комнату. В углу стоял телевизор. На столе у окна лежали бумаги и книги, что было не привычно для домов такого типа, где живут пожилые люди. По обе стороны двери, что справа, стояли кресла с темно-зеленой обивкой.
— Что стоишь? Садись, — показал он на кресло, а сам сел в углу дивана около стола, — как тебя зовут?
— Юрий.
— А меня Степан Никодимович.
Я подошел и сел в кресло и сразу почувствовал запах старомодности. Не запах старых вещей, а именно старомодный, такой знакомый с детства. Я не знал, что говорить, а сидеть просто так в молчании, было неудобно. Я взглянул на Степана Никодимовича. В его внешности поражали глаза, темные, зоркие. Они явно были не по его возрасту. У меня создалось впечатление, что меня ждали. Ждали моего прихода в этот дом. Что Ксения ему сказала? Стоп. Он не говорил, что она его известила о моем приходе, но он не удивился моему появлению, а лишь спокойно смотрел на меня из-под своих седых бровей.
Я перевел взгляд на стену, на которой висело несколько фотографий. Мое внимание привлек старый снимок в рамке. Я помнил такие фотографии из детства. Черно-белые, выцветшие. Они висели почти во всех домах. На фотографии была женщина в одежде пятидесятых годов. Не спрашивая разрешения, я встал и подошел ближе. На фотографии женщина стояла среди деревьев, как понял, практически на том месте, где я познакомился с Ксенией. За спиной вдали простиралось поле с неявной опушкой леса вдали. Это была фотография из тех старых, которые имели оттенки серого и коричневого, и не имели четко выраженных линий, что придавало некое слияние с фоном, где женщина лишь подчеркивала свое нахождение.
— Моя жена, — пояснил мне Степан Никодимович.
У женщины были густые волосы, прямая осанка, голова гордо приподнята на красивой шее.
— Красивая у вас жена.
— Красивая, — согласился хозяин дома, — но все в прошлом. Она из дворянского рода. При всей сложности жизни тех лет, умела следить за собой и хозяйство вести.
Я промолчал в ответ. Она действительно была красива. Про себя отметил, что фигура у нее хорошая. Это было время женщин, когда у них была грудь, а не бюст.
— Она умерла очень быстро. Это последний снимок.
Я отошел от стены и снова сел в кресло.
— Вы, Юрий, какими судьбами оказались в наших краях? Я здесь всех знаю, а вас вижу впервые.
— А я впервые здесь. Захотелось уехать от городской суеты.
— От суеты уехать можно, от себя не уедешь. Верно?
— Верно. Захотелось побыть одному, подумать. Вы как в воду смотрите, определяя причину.
— Что в нее смотреть. В лучшем случае увидишь свое отражение, а так муть. Смотреть надо в душу.
— В ней тоже может быть много мути. А вы можете смотреть в душу?
— Всякое бывает, — ответил он уклончиво.
— Чужая душа потемки, так говорят.
— Это для кого как. Иногда душа человека очень даже не плохо открыта, но для тех, кто умеет видеть.
— Это не всем дано, но и мне приходится по жизни если не заглядывать в души, то принимать решения по ситуации. Попытаться понять, что делать, жить или существовать.
Он улыбнулся в усы: — Существовать глагол активный. Он требует действий. Я бы даже сказал повелительный глагол.
— Это почему?
— Он обязывает нас существовать на этой земле, а не влачить жизнь по воле обстоятельств.
— Но не всегда можно управлять обстоятельствами, тем более предвидеть, — заметил я.
— Обстоятельства зависят от многих людей. Они не сами по себе существуют. Обстоятельства формируют люди. И вот надо уметь влиять на людей, чтобы формировать обстоятельства для себя.
— Даже в ущерб другим?
— Если в ущерб другим, то это не обстоятельства, это жестокость.
— А стихийные бедствия? Это же тоже может быть обстоятельством.
— Верно, может, но это говорит лишь о том, что такой вариант не посчитали нужным рассмотреть. Надо учиться управлять.
— Думаю это дано не многим.
— Не соглашусь. Это дано многим, но эти многие не хотят видеть явного, не хотят потрудиться, заставляя работать ум, здравый смысл.
— А вы обладаете такими способностями?
— В какой-то мере. Тебе уже, наверное, рассказали обо мне. Но это скользкий путь. За все надо платить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
