порыв страсти, о котором подумали официанты, при этом я упорно говорю, что мы были практически незнакомы. К тому же, никого постороннего охрана не приметила, а рядом с ним на момент убийства была только я. Мы о чем-то говорим, при этом парень явно смущался и волновался, после чего он удаляется в подсобку, я, спустя минут десять, за ним. Через пять минут я возвращаюсь и сообщаю, что нашла его с пробитой головой. Что мешало мне огреть его и вернуться в зал?
Конечно, орудия на месте преступления не обнаружено, но это еще ни о чем не говорит, у меня мог быть сообщник, которому я его передала. Или он бил парня по голове, пока я сидела в баре на шухере, потом проверила, все ли прошло удачно, и побежала трубить тревогу. Я заподозрила, что эти мысли в голову Соловьева тоже пришли, именно по этой причине он и разрешил остаться мне на допросе. Следил за моей реакцией. Апофеозом вечера стала дама, откровенно заявившая, что я никто иная, как девушка легкого поведения.
Мое присутствие ее не смутило, и она сообщила о том, что сначала я крутила роман с Женькой, потом переметнулась на его отца, но что-то, видимо, не выгорело, поэтому я стала крутить шашни с Петренко. Я краснела, от злости, конечно, а дама посматривала на меня с презрением и удовлетворением, в том плане, что сумела подгадить. Соловьев этому всему покивал, после чего дама покинула кабинет, а в дверях показался один из полицейских.
– Роман Степанович, это последняя была.
– Хорошо, – кивнул он, – подождите нас там.
Парень кивнул и удалился, Соловьев же повернулся ко мне и стал рассматривать.
– Что скажете, Анна Сергеевна?
Я устало почесала глаз.
– Что говорить, вы и сами все слышали.
Он кивнул.
– По всему выходит, что натура вы увлекающаяся, мужчин у вас много, вы их не прячете, к тому же склонны к тому, чтобы заняться сексом в туалете с мало знакомым парнем.
Соловьев усмехнулся, я не удержалась и спросила:
– Считаете, это смешно?
Он покачал головой.
– Считаю, что в этом деле слишком много вас.
– Так задавали бы меньше вопросов обо мне и больше об Алексее, может, толк и вышел бы.
Соловьев на мое замечание никак не отреагировал, поднялся, мне тоже пришлось встать, потому что иначе ему из-за стола было не выйти.
– Леша постоянно косился на часы, – сказала я, – мне показалось, что он кого-то или чего-то ждал.
– Разберемся, – кивнул Роман Степанович.
Мы прошли к выходу и вскоре входили в зал, где сидели измученные люди. Было уже прилично за полночь, Соловьев сделал жест доброй воли и всех распустил, я направилась к Ярославу, Роман Степанович удержал меня за руку и сказал негромко на ухо:
– Надеюсь, вы сказали правду, иначе вам не позавидуешь.
Он отпустил меня, и я потопала к Петренко.
– Что, плохи твои дела? – поинтересовался тот, весело на меня поглядывая. Я предпочла не отвечать, люди вокруг глазели и перешептывались, явно недоброжелательно.
– Что тут за новости? – спросила его, наплевав на все и закуривая.
– Тебе лучше не знать. Дамы как с цепи сорвались, словно только и ждали момента, чтобы о тебе позлословить на весь белый свет.
– И что говорят?
– Что ты шлюшка из дорогих, которую посещают высокие лица нашего города.
– Вот уроды, – процедила я.
– Ага, невеста сплетни слушает с плохо скрываемым интересом и на будущего мужа косится неодобрительно, раз уж он тоже числится в твоих любовниках.
Тяжело вздохнув, я попыталась разыскать взглядом Настю или Женьку, но не удалось.
– Поехали отсюда, – сказал Ярослав, – мне изрядно надоело слушать треп неудовлетворенных баб.
Он положил руку мне на плечо, и мы прошествовали сквозь толпу, провожающую нас взглядами.
– Твоя репутация может пострадать, – хмыкнула я, он посмотрел на меня с таким весельем, словно я сказала что-то в высшей степени смешное.
– Ты думаешь, мне не плевать? – все-таки поинтересовался у меня, чем сумел рассмешить, вид у него при этом был очень довольный. Мы забрали в гардеробе вещи, после чего Петренко отвез меня домой. По дороге все-таки не удержался и спросил:
– Что там с этим парнем, барменом? Удалось услышать что-то интересное?
Я пожала плечами.
– По большей части нет, никто ничего не видел и не слышал.
– То есть, кроме тебя никого не было, – сказав эти слова, Ярослав нахмурился.
– Что тебе не нравится?
– То, что теоретически ты могла стукнуть его по голове, и менты до этого додумаются.
– Это не я, – на всякий случай сказала я.
– Верю, – усмехнулся он, – но я не менты, они захотят проверить, уже хотят, раз упорно о тебе расспрашивают.
– Думаешь, они подозревают меня?
– А ты что думаешь?
Он насмешливо посмотрел в мою сторону.
– Думаю, подозревают, – пришлось согласиться мне.
– Расскажешь, что вызнал мент?
Я снова пожала плечами и рассказала общую картину. Ярослав посмеялся.
– Значит, ты у нас шлюшка, которая не прочь перепихнуться в туалете со смазливым барменом, – он покачал головой и заявил, – полный бред, если следователь не дурак, то сразу это поймет.
– А если дурак?
– Вряд ли, этого я немного знаю, он из тех, что ратуют за честь и справедливость, но против сильных мира сего не лезут.
– То есть если ему настучат по шапке и скажут, нечего тут искать, бери девчонку, он послушается?
– Вроде того, но, скорее, должно быть наоборот.
– Не поняла, – нахмурилась я.
– Что ж не понять? – Ярослав хохотнул. – Раз ты в большой чести в постели самого Миронова, вряд ли следователь сразу будет вешать на тебя всех собак. Для начала поинтересуется, как лучше поступить.
– Но я-то не в большой чести.
– Ага, то есть Миронову давить на ментов вряд ли придет в голову, хотя обыватели и тут найдут повод позлословить, мол, депутат делает вид, что он ни сном, ни духом, хотя все-то знают…
– О господи, – я схватилась за голову, – можно как-то попроще, без этих твоих выкрутасов?
– Можно, – кивнул он, – следователь будет копать, в том числе и под тебя, а под тебя копать можно долго, а главное, интересно безумно. И если ему кто-нибудь не надает по шапке, стараясь прикрыть твою задницу, бог знает, что он накопает. Может, убийство бармена тебе покажется не худшей перспективой.
Ярослав подмигнул, тормозя возле моего подъезда. Я хмуро попрощалась, вылезая, он вышел следом за мной.
– Провожу тебя на всякий случай, – сказал на мой недоуменный взгляд. Петренко был в моей квартире всего один раз, и до колоссальных перемен, потому сейчас, только оказавшись в прихожей, он присвистнул и заглянул в комнату
