Герцог терпеливо дождался окончания перечисления всех его титулов и званий и, лишь когда герольд умолк, вышел из ворот на широкую площадку лестницы.
Герцогу шел уже шестой десяток, но на вид, если бы не седина на висках, резко контрастировавшая с его черными как смоль волосами, ему нельзя было бы дать и сорока. Двигался он с проворством и грацией прирожденного воина. Последние семь лет герцог носил траур по своей любимой жене Кэтрин, и нынче также был одет во все черное. На его широком кожаном поясе висел меч в черных ножнах с серебряной рукояткой.
Герольд снова возвысил голос:
- Их королевские высочества принцы Лиам кон Дуан и Арута кон Дуан, наследники дома Крайди, офицеры Западной армии короля, принцы Королевства Островов.
Оба принца встали позади своего отца. Они были всего лишь четырьмя и шестью годами старше мальчишек, выстроившихся внизу, но их прекрасные манеры, непринужденная грация движений и блестящее умение владеть собой резко отличали их от грубовато-неотесанных, чересчур скованных или, наоборот, слишком развязных кандидатов в подмастерья.
Старший из сыновей герцога, принц Лиам, повинуясь знаку герцога, занял место по правую руку от него. Широкоплечий голубоглазый гигант взглянул на собравшихся с приветливой улыбкой. По свидетельству старожилов замка, лицом и манерами он походил на покойную мать. Лиам был одет в голубой бархатный камзол и желтые панталоны. Мужественную красоту его лица подчеркивала коротко подстриженная бородка, такая же светлая, как и волнистые волосы, достигавшие плеч.
Арута отличался от брата столь же разительно, как сумрачный вечер от ясного летнего дня. Он был почти одного роста с герцогом и Лиамом, но гораздо тоньше обоих и уже в плечах. На нем были коричневый камзол и красно-коричневые рейтузы. Его темные волнистые волосы обрамляли гладко выбритое удлиненное лицо. Принц Арута во всем, что бы он ни делал, отличался ловкостью и стремительностью, которые блестяще восполняли недостаток физической силы. Он безупречно владел рапирой, но и язык его был не менее острым и зачастую ранил противника гораздо больнее, чем клинок. Лиам пользовался доверием всех без исключения подданных своего отца. Аруту уважали за ум и отвагу, но втайне недолюбливали за язвительность и высокомерие.
Сыновья герцога унаследовали разные стороны его сложного, противоречивого характера, ибо его высочество Боуррик бывал, в зависимости от расположения духа, то открыт, весел и добродушен, подобно Лиаму, то сумрачен и замкнут, как Арута.
Являясь антиподами во всем, что касалось темперамента, привычек и душевного склада, оба принца были умны, решительны и мужественны, одним словом, в избытке наделены качествами, которые позволили бы им в будущем умело и разумно управлять владениями отца. Герцог относился к ним обоим с одинаковой любовью.
- Принцесса Каролина, наследница дома Крайди! - объявил глашатай.
На широкую площадку лестницы вышла стройная девочка-подросток. Она была ровесницей виновников торжества, но благодаря царственной осанке и неторопливым, чопорно-грациозным движениям, подобавшим высокородной особе, казалась старше своих лет. Ее пышное кремовое платье с высоким лифом контрастировало своим цветом с темными, почти черными локонами. Огромные глаза принцессы, обрамленные густыми черными ресницами, были такими же голубыми, как у Лиама. Герцог и Лиам заулыбались при виде красавицы Каролины, и даже сумрачное лицо Аруты при ее приближении осветила радость. Он искренне любил младшую сестру.
Многие из прислуживавших в замке мальчишек были тайно влюблены в Каролину и считали за счастье хотя бы изредка полюбоваться с почтительного расстояния ее красотой, ее стройной, грациозной фигуркой. О том же, чтобы лицезреть принцессу вблизи, никто из них не смел и мечтать. Однако сегодня даже ее присутствие не смогло отвлечь их от мыслей о предстоявшей церемонии Выбора.
Вскоре в замковый двор степенно вышли придворные, среди которых Паг и Томас заметили всех до единого членов герцогского совета, включая и Кулгана. После той памятной ночи, когда случай сделал его гостем Кулгана, Паг несколько раз встречал чародея в замке Крайди. Порой они обменивались приветствиями и благопожеланиями, но подобное случалось нечасто, ибо большую часть времени Кулган проводил в своей уединенной башне или в лесном домике.
Теперь чародей негромко беседовал с убеленным сединами священником отцом Тулли, который был советником еще у прежнего герцога Крайди. Каким бы старым, даже древним ни казался мальчишкам, включая и Пага, отец Тулли, все они как один боялись проницательного взгляда его выцветших серых глаз, казалось, достигавшего самого дна их душ. Он как никто другой умел вывести их на чистую воду, дознаться о скрытых для всех шалостях и проказах и сурово отчитать провинившихся. Каждый из них предпочитал порку на конюшне у Элгона нравоучительной беседе отца Тулли.
Рядом со священником стоял юный сквайр Роланд, сын барона Толбурта, одного из вассалов герцога. Около года тому назад отец отправил его ко двору, чтобы проказник Роланд слегка пообтесался и отшлифовал свои манеры в блестящем обществе принцев и принцессы. Ожидания барона оправдались лишь отчасти, ибо его шаловливый, непоседливый отпрыск оказался неисправимым озорником и чаще, чем кто-либо другой, был вынужден представать перед отцом Тулли. Впрочем, многие шалости сходили ему с рук, поскольку мальчишка обладал легким, веселым характером, располагавшим к нему окружающих, и держался приветливо и дружелюбно со всеми без исключения. Он был всего на год старше тех ребят, что выстроились посреди замкового двора, хотя из-за высокого роста его можно было принять за ровесника Аруты.
Роланд нередко принимал участие в их играх и забавах, поскольку принцы порой по целым дням бывали заняты выполнением своих придворных обязанностей. Увидев, что Паг стоит ни жив ни мертв в самом конце шеренги, Роланд ободряюще улыбнулся ему. В ответ Паг также изобразил дрожавшими губами некое подобие улыбки. Ему нравился этот высокий, стройный юноша с каштановыми волосами и озорным блеском в голубых глазах. Паг не питал к нему неприязни или зависти, хотя Роланд был гораздо выше его по рождению и делал Пага объектом своих проказ и шуток нисколько не реже, чем других мальчишек.
Все, кому надлежало принять участие в церемонии, были в сборе, и герцог проговорил:
- Вчера истек последний день одиннадцатого года царствования нашего короля, его величества Родрика Четвертого.
Вечером мы все, как и подобает, отпразднуем Банапис. Но прежде отроки, собравшиеся здесь, подвергнутся Выбору. Они перестанут считаться детьми и сделаются учениками и свободными гражданами Крайди. Согласно обычаю, я ныне вопрошаю, не желает ли кто-либо из них отказаться от службы герцогству? Ответьте мне, есть ли среди вас таковые?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
