спать!
Доша если и расстроилась его отстранённой вежливости, то виду не подала. Вынула из небольшого ящика в стене компактный пылесос на длинной ручке и пояснила:
– У нас автоуборщик барахлит, придётся убрать осколки вручную. Простите, я вам немного помешаю…
– Вы мне не мешаете, – великодушно ответил Дэсвал.
Мягкое приятное жужжание небольшого аппарата показалось прекраснее всех колыбельных в мире.
Доша медленно водила пылесосом по ковру и иногда резким движением откидывала на спину мешающие волосы. Дэсвал скользнул взглядом по изящному изгибу спины, аппетитной попке, кружевной полоске, выглядывающей из-под короткой юбочки. Стюардесса повернулась к нему раскрасневшимся лицом, и, лукаво опустив ресницы, пропылесосила чистый ковёр у его ног. Ворот её рубашки был расстёгнут, и Дэсвалу было прекрасно видно, что бюстгальтера она не носила.
Любуясь неожиданным и бесплатным стриптизом, Дэсвал подумал, что Влор бы себе палец отгрыз за возможность сидеть сейчас на его месте. Эта мысль была последней: тяжёлые от длительного недосыпа веки опустились. И снились ему пауки, они ползали по всему его телу, а добрая девушка Доша с диким хохотом возила по нему пылесосом…
* * *
Распахнул глаза и быстро огляделся: и как умудрился заснуть в ванне? За окном уже ярко мерцали звёзды. Дэсвал поспешно отвёл взгляд. Этого добра он насмотрелся вволю. Пошевелил слегка затёкшей шеей и усмехнулся. Счастье, что здесь всё автоматическое, и он не проснулся в остывшей воде. Как же расслабляет водный массаж! Он практически не ощущал своего тела. Посмотрел на ладонь – даже кожа сморщилась! Вздохнув, с усилием поднялся, кое-как вытерся и практически ползком добрался до кровати, да так голым рухнул на покрывало и уснул.
Ощутив прикосновение к плечу, мгновенно сгруппировался, схватил нападающего и, перевернув через себя, прижал коленом к кровати. И замер от удивления, глядя на милое девичье личико.
– Доброе утро, господин Дэсвал, – прощебетала она так радушно, словно прислуживала у обеденного стола джентльмену в строгом костюме, а не лежала, придавленная к кровати коленом обнажённого мужчины: – Ваш завтрак подан.
Дэсвал тут же отпрыгнул и быстро огляделся в поисках того, чем можно прикрыться. Девушка в змеиной форме тем временем тоже поднялась и добавила голосом, полным сожаления:
– Прошу прощения, что так поздно вас разбудила. Я не подумала, что вы выберете для отдыха комнату прис… при самой крыше. Простите, что прикоснулась к вам без разрешения. Я стучала в каждую комнату, и в эту тоже, но вы не отзывались. Извините, что увидела вас в…
– Хватит извиняться, – сухо сказал Дэсвал. Он наконец сообразил, что можно прикрыться покрывалом, которое тут же сорвал в кровати. Девушка низко поклонилась и, кажется, собралась извиняться за то, что много извинялась, поэтому он поспешно добавил: – Выйдите.
Она снова поклонилась и покинула комнату. Дэсвал шумно выдохнул и, плюхнувшись на кровать, пробормотал:
– Ну и ну…
Голова гудела, язык прилип к нёбу, перед глазами всё плыло, – он ощущал себя хуже, чем после резкой перегрузки. Хмыкнул. Так перегрузка и была! Оказывается, организм можно испортить отдыхом. Если девушка стучала во все двери и звала его прежде, чем открыть, а в эту комнату заглянула последней, то, скорее всего, уже обед. Плюс время в космолёте… Так долго он никогда не спал!
Привычно потёр «тату»: кожа порой немного зудела. Может, в его непривычной сонливости виноват последний подарок пирата? Нечто вроде замедленного яда, действие которого проявляется настолько постепенно, что это не фиксируют медицинские приборы? Надо будет посоветоваться с доктором по возвращении в Цитадель.
А сейчас стоит хотя бы одеться. Вернулся в санузел, но вещей своих не обнаружил. Чертыхнулся – рюкзак остался в холле с фонтаном! – и быстро принял ледяной душ, который смыл остатки липкой паутины сна и наполнил тело бодростью. Завернувшись в покрывало на манер тоги, вышел из комнаты. Увидев за дверью вытянувшуюся фигурку той же самой девушки, недовольно спросил:
– Что вы здесь делаете?
– Я жду вас, – тут же ответила она, – чтобы сопроводить на завтрак.
Дэсвал внимательно посмотрел на неё, отмечая едва заметно подрагивающие губы, розовые пятна на коже шеи. Девушка прекрасно держала себя в руках, умело скрывая свои чувства, но теперь, проснувшись, он видел, что она не столько смущена, сколько в отчаянии. Видимо, ей во что бы то ни стало нужно его накормить. Решил уточнить:
– А если я скажу, что не хочу есть?
Вид её не изменился, но Дэсвал едва ли не физически ощутил, как отхлынуло напряжение.
– Это ваше право. Если пожеланий от гостя не поступало, Лайя включает стандартный режим дня. Но вы можете изменить его в любое время.
Дэсвал кивнул:
– Или отменить. – Вздохнул и произнёс: – Спасибо, вы свободны.
Она поклонилась и повернулась к двери. Едва сдерживая улыбку, Дэсвал смотрел, как девушка изо всех сил старалась идти спокойно вместо того, чтобы поддаться чувствам и бежать из пентхауса со всех ног. Похоже, своим нестандартным поведением он устроил персоналу весёлое утро! Чтобы дать девушке время спуститься с третьего этажа и покинуть его номер, он подошёл к серебристой полосе и, прислонив браслет, позвал:
– Лайя.
У стены тут же возникла призрачная проекция величиной с ладонь.
– Слушаю вас, господин Дэсвал.
– Отменить режим дня.
– Вы можете выбрать режим «по требованию», господин Дэсвал.
– Выбираю режим «по требованию», – миролюбиво согласился он.
– Зафиксировано. Есть ещё пожелания или вопросы?
– Ах да, – вспомнил Дэсвал. – Площадка за смотровым окном – это моя личная парковка для флаймоба?
– Не рекомендуется оставлять на площадке флаймоб без присмотра. Вы можете вызвать моб с общей парковки, если не желаете пользоваться лифтом номер пять.
Дэсвал насторожился:
– Лифт номер пять ведёт только на пентхаус?
– Верное утверждение.
Дэсвал понимающе усмехнулся. Тот любопытный специально следил за лифтом, чтобы, как и Кин, увидеть фонтан и золотые унитазы? Решив, что времени девушке он дал достаточно, произнёс:
– Это всё.
– Приятного отдыха, мистер Дэсвал.
– И тебе не хворать, – проворчал он, когда проекция растаяла.
Запахнувшись в покрывало, быстро спустился по лестнице и, заметив на хрустальном столе не менее двух десятков
