выступ. Он находился в углу западной части дворика. Медленно отступая, Конан приближался к этому выступу, не зная еще, как он им воспользуется. Великаны стали наступать активнее. Им, видимо, казалось, что они загоняют его в угол. Конан подумал, что они, вероятно, воспринимают его как существо низшего порядка. «Тем лучше, — решил киммериец, — пусть недооценивают противника».
Он был уже в нескольких шагах от стены. Великаны стали приближаться еще быстрее, предвкушая близкую победу. Чудища, стоявшие в дверях, бросились догонять остальных. Черные дьяволы шли на полусогнутых, глаза их горели все тем же адским золотистым огнем. Они подняли свои когтистые лапы, готовясь отразить атаку. Гиганты ожидали, что Конан вновь внезапно бросится на них. Но киммериец преподнес им сюрприз. Он поднял меч, шагнул вперед, а затем внезапно развернулся и бросился к стене. Сделав отчаянное усилие, Конан подпрыгнул, в то время как его преследователи, пытаясь дотянуться до него, повисли, зацепившись за край выступа. Раздался страшный грохот: обломившийся уступ рухнул. Конан упал вслед за ним.
Он ударился спиной, и жилы его неминуемо бы лопнули, если бы не упругая, мягкая, как подушка, трава. Киммериец поднялся и, как разъяренный зверь, вновь двинулся на своих врагов. В глазах его светилась уже не игривая беспечность. Они пылали, как два голубых костра. Губы Конана были плотно сжаты, волосы развевались на ветру. В одно мгновение дерзкая и опасная игра превратилась в схватку не на жизнь, а на смерть.
Великаны, растерявшиеся было от неожиданности, вновь стали наступать, готовясь схватить киммерийца. Вдруг громкие крики раздались за их спинами. Обернувшись, чудища увидели толпу людей, проталкивающихся через арку. Это были пираты. Они шатались как пьяные, выкрикивая бессмысленные ругательства. Видно было, что они плохо соображают. Но они были вооружены и, яростно размахивая мечами, надвигались грозной массой.
Пока чудища сообразили, что произошло, Конан, издав боевой клич, взмахнул мечом. Он рубил налево и направо. Великаны падали как подкошенные. Зингарцы с дикими воплями, спотыкаясь, падая и вновь поднимаясь, яростно набросились на монстров. Они еще не проснулись до конца и вряд ли поняли, чего хотела от них Санча, когда трясла их и всовывала им в руки мечи. Но враг был перед ними, лилась кровь, и этого было достаточно, чтобы понять, что делать.
В несколько мгновений дворик стал ареной кровавого побоища. Зингарцы ожесточенно размахивали мечами, круша своих противников и не обращая внимания на раны. Пиратов было намного больше, чем великанов, которые защищались зубами и когтями и обрушивали на своих противников удары гигантских кулаков. Зингарцы, одурманенные сонными плодами, в возникшей неразберихе с трудом уворачивались от их тумаков. В этом кровавом месиве невозможно было использовать преимущества, которые обычно давали скорость и натиск. Пираты рубили вслепую, работая мечами, как мясники, среди диких воплей, криков и проклятий.
Санча, оглушенная адским шумом, прижалась к дверям. Лязг оружия, искаженные ужасом лица, которые то появлялись, то исчезали в этом жутком хаосе, — все это казалось ей каким-то фантастическим сном.
Санча увидела, как один из матросов, заметив чудовище, перегрызавшее его товарищу горло, всадил свой меч по рукоятку монстру в живот. Она слышала треск костей, видела внутренности, вывалившиеся наружу.
Видела Санча и как умирающие великаны закатывают в агонии свои жуткие глаза. Один из гигантов схватился за клинок голыми руками. Обладатель же меча упорно тянул его к себе, пока чья-то черная ручища не обхватила его сзади за горло. Чудище уперлось матросу коленом в спину, и Санча услышала звук, как будто сломали толстую ветку. Чудище отбросило свою жертву. Но в это время над ним, подобно молнии, просвистел слева направо меч. Великан пошатнулся, его голова свесилась на грудь, а когда он сделал еще шаг, упала на землю и покатилась.
Санчу тошнило. Девушка сделала усилие. Ее вырвало. Безуспешно она пыталась бежать. Ноги не слушались ее. Не могла она и закрыть глаза: вид крови всегда действовал на нее завораживающе. Негодующая, дрожа от отвращения и тошноты, Санча смотрела и смотрела. То, что здесь происходило, было несравнимо ни с одной из потасовок, что она наблюдала во время налетов пиратов на портовые города и корабли. Затем девушка увидела Конана.
Великаны тащили его, окружив со всех сторон. Они бы затоптали его насмерть, но Конан, свалив одного, прикрыл себя его телом. Монстры пытались отодрать великана от Конана, но киммериец, вцепившись зубами в горло противника, сросся со своим испускающим дух «щитом».
Зингарцы пошли в атаку, и Конан, отбросив труп монстра, поднялся. Вид его был ужасен. Он был весь в крови. Он крушил своим мечом все, что попадалось на его пути. Три пирата подвернулись ему под руку, пав жертвой безумной ярости киммерийца, а меч его все свистел в воздухе. То там, то здесь кровь била фонтаном, заливая все вокруг.
Вновь раздался боевой клич Конана, и флибустьеры с удвоенной силой стали крушить своих врагов, пока лязг мечей и хруст разрубаемых костей не заглушил их крики и стоны.
Великаны в панике помчались к воротам. Увидев их, Санча с визгом бросилась прочь. В дверях произошла свалка, и зингарцы, преследующие чудищ, под ликующие победные крики наносили им удар за ударом. Они резали и кололи монстров. Чудища, которым удалось выбраться из этого кровавого месива, бросились врассыпную.
Пираты гнались за гигантами с волчьей яростью.
Они преследовали их во двориках, загоняли на лестницы, на стены и покатые крыши фантастических башен. Чудища бежали, оставляя всюду за собой кровавые следы. Иногда загнанным в угол монстрам удавалось отбить нападение, и пираты гибли в их железных когтях. Однако исход битвы был предрешен. Смертельно раненные чудища падали с крыш, корчась и извиваясь, либо погибали, пронзенные мечами пиратов.
Дрожа от страха, Санча спряталась во дворике у заводи. Внезапно совсем рядом раздался пронзительный крик, затем послышались тяжелые шаги, и во дворик ввалился окровавленный черный гигант. На голове его красовался тюрбан с драгоценными камнями. Крепкий, приземистый зингарец, преследовавший монстра, настиг его на краю заводи. Великан, схватив валявшийся рядом меч, обрушил удар на голову своего преследователя. Оружие монстру было незнакомо, и удар оказался таким неловким, что вместе с черепом пирата раскололось и само лезвие меча.
Монстр швырнул рукоятку в людей, столпившихся под аркой, и ринулся к заводи. Эбеновое лицо чудища исказилось от гнева. Увидев прорвавшегося к нему сквозь толпу Конана, великан широко раскинул руки и издал душераздирающий вопль. Это был первый звук, изданный чудищами за время битвы. Казалось, небеса содрогнулись от этого вопля. Он был ужасен, словно голос из преисподней.
