— У него ничего не вышло, — закончила фразу соседка. — Знаем, проходили… Вот ты Крылова упомянула невзначай, а ты с ним как-то общаешься?
Анна вскинула брови: фамилия Кости непроизвольно слетела с ее губ. Честно говоря, она нередко цитировала принадлежащие ему фразы и выражения, но лишь по делу. Очень уж метко он порой давал характеристики людям.
— С чего ты взяла? — пожала она плечами. — Я его не видела и не слышала о нем ничего больше трех лет.
— Жаль, — вздохнула Рита. — Это моя вина. В тот день, когда вы съезжали с квартиры, он буквально на час опоздал. Как бешеный летел, отдышаться не мог. А когда я ему футляр с украшением передала, даже лицом побелел. Жаль…
«Как жаль. Во всем сквозит: „Как жаль“, — далеко за полночь коснувшись головой подушки, с горечью вспомнила Анна. — В том, что тогда случилось, Ритка винит себя. А зря, ее поведение было лишь поводом. Интересно, что думает он и помнит ли вообще? Как-никак, три года прошло… А ведь застань он меня в квартире, успей в аэропорт, кто знает, как могло бы все обернуться! Смыслов рассказывал, что с машинами сопровождения в аэропорт „летел“, а все равно опоздал. Значит, так было надо. А жаль… Простила бы. Тогда — скорее всего, простила бы… А сейчас… Кому нужно мое прощение…»
…Дом Локтионовых издалека выделялся симпатичным фасадом, обилием присыпанных снегом красочных фонарей, гирлянд и всякой другой предновогодней дребедени. Несмотря на дневное время, все это великолепие было включено на полную мощность.
— Когда за вами заехать? — уточнил Дима, осторожно разворачивая автомобиль в узкой, очищенной от снега улице.
За три года жизни в Штатах Анна привыкла, что на приглашении в гости указывалось не только время начала торжества, но и его окончания, что было весьма важно для педантичных солидных людей, с которыми она общалась на правах полноправного члена семьи Балайзеров.
Безусловно, всех интересовало, кто такая Энни, где она жила до этого времени, чем занималась, но заявления Роберта, что Анна ему почти дочь, было достаточно, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Люди круга Балайзера старались быть выше светских сплетен.
— Как минимум, пара часов, — подумав, ответила Анна. — Как максимум… трудно предположить. Я тебе позвоню.
— Звоните. Я буду недалеко, у меня бабушка в паре километров отсюда живет. Заеду к ней в гости, порадую.
Несмотря на то что ворота во двор были гостеприимно распахнуты, она нажала кнопку звонка на калитке.
— Анечка! — радостно встретила ее Надежда на верхней ступеньке парадного входа. По случаю торжества она была одета в супермодный брючный костюм, а мастерски уложенная стрижка и легкий макияж делали ее намного моложе своих лет. — Сразу видно, заграничный человек, точно ко времени.
— Я боялась опоздать. Мы выехали пораньше и правильно сделали: минут пятнадцать плутали, пока нашли нужную улицу.
— Верю, верю, умница, что приехала. Юра! Встречай гостью! Знакомьтесь: это — Анна, а это — мой муж.
— Ну, здравствуйте! — радушно поздоровался с ней хозяин, принадлежавший к породе мужчин, которые и в возрасте остаются такими же красавцами, как в молодости. Мощный, высокий, с четко очерченными правильными чертами лица, он тут же ей кого-то напомнил. Густые седые волосы только добавляли ему шарма. — Мне Надя о вас все уши прожужжала. Добро пожаловать в наш скромный домишко!
Чувствуя себя немного не в своей тарелке оттого, что не решилась надеть приготовленное к встрече Нового года платье, а пришла в брючном костюме, очень приличном, но все же не таком парадном, как, видимо, стоило одеться по такому случаю, Анна переобулась в захваченные туфли и в сопровождении старшей дочери Локтионовых, с которой познакомилась в самолете, отправилась осматривать дом.
— Дамочка она, конечно, интересная, — заметил Юрий, пряча в шкаф пальто гостьи, — только все равно зря стараешься: Крылов не один приедет. Час назад позвонил.
— Правда? Не может быть! — не поверила его словам Надежда. — Все равно, я не жалею, что ее пригласила: у нее такая интересная судьба! К тому же здесь у нее никогоне осталось, почему бы не приветить на родной земле?
— Да я же не спорю, замечательная девушка, и надеюсь, что ей у нас понравится, — ответил Юрий добродушнои, глянув на монитор, сообщил: — Еще машина подъехала, кажется, Родионовы…
Костя нервничал. Он не привык никуда опаздывать, но вместе с Малининым вынужден был прождать Алину на выходе из частной парикмахерской почти полчаса.
Взглянув на появившуюся на крыльце девушку, Крылов усмехнулся: Семчукова постаралась выглядеть на все сто процентов! Из-под норковой шубы выглядывал красный подол длинного платья, маникюр, прическа и макияж делали ее похожей на девушку с обложки модного журнала. «Что тут сказать? Ни одна из Надиных протеже не выглядела столь роскошно и привлекательно», — непроизвольно сравнил он.
Выйдя из машины, он протянул Алине руку и открыл дверцу.
— Прошу.
— Надеюсь, я не испорчу ваш имидж? — игриво уточнила она, не заметив, как по лицу Крылова пробежала тень.
«Когда-то я уже слышал эту фразу. Неужели нельзя придумать что-нибудь пооригинальней? Или у всех женщин на уме одно и то же?» — промелькнуло у него.
— Алина, — не обращая внимания на Малинина, произнес он деловым тоном, каким общался с ней в офисе, — на всякий случай, хочу вам напомнить: никаких лишних разговоров о работе. О моде, о погоде — пожалуйста. Не заставляйте меня волноваться: я обещал вашему отцу доставить вас домой в целости и сохранности. Когда уеду сам, пока не знаю, но в любой момент, когда пожелаете, можете покинуть дом Локтионовых без меня, — закончил он монолог, в котором постарался расставить все точки над «i», и добавил: — Да, вы замечательно выглядите.
Собираясь утром на вечеринку, он неожиданно задумался над словами Хорина и решил перестраховаться. Учитывая то, кем был отец Семчуковой, это было не лишним, тем более что ему до сих пор было непонятно, отчего Степан Геннадьевич постарался трудоустроить единственную дочь, окончившую престижный факультет, в его компанию на должность секретаря-референта. В то, что ей не нашлось места в МИДе, верилось с трудом.
По всему было видно, что Алина обиделась на Крылова. Во всяком случае, за всю дорогу она не произнесла больше ни слова. Малинин также молча вел машину. Он работал в компании восемь лет, знал и видел многое, но предпочитал помалкивать. Возможно, именно за это качество Константин Петрович и приблизил его к своей семье: он возил Олега в школу, был на постоянной связи с Сашей и самим шефом, выполняя функцию нештатного ординарца.
