пасти зубы выдали бы акулу.
— В таком случае, дознаватель оу Диинк, соблаговолите ознакомиться с этой бумагой, — продолжая источать холод, произнес оу Готор, неспешно доставая из-за пазухи некий документ и подавая его дознавателю.
— Хм… — задумчиво произнес оу Диинк. — Тут сказано, что мы не только должны оказывать вам всевозможную помощь, но и исполнять все ваши приказы. С какой это стати?
— Вы прекрасно это знаете, — отмахнулся от вопроса, как от назойливой мошки, оу Готор. — Если вы хоть немного исполняете свою работу, вам уже давно должно быть известно, кто мы такие и какими полномочиями наделены.
— Ну, допустим, знаю, — сменил тон оу Диинк. — Однако дополнительная проверка никогда не бывает лишней. Считайте, что все мы растерялись и пришли в смущение. Офицеры не часто заходят навесить нас. Так чем я могу быть вам полезен? — Дознаватель оу Диинк, как заметил Ренки, обращался к ним вроде бы почтительно и даже с подобострастием, однако глаза его оставались как у змеи. Они словно говорили: «Да, я сейчас ползаю перед тобой на брюхе, но только расслабься и утрать бдительность — и я вцеплюсь тебе в ногу и выпущу весь накопленный яд. Не хочешь? Это не важно. Когда-нибудь ты все равно не выдержишь напряжения и отвлечешься, а уж я не заставлю себя ждать!»
— Известны ли вам какие-нибудь кредонские шпионы в нашем лагере? Или, может, подозреваете кого-то?
— Подозреваю всех! — с неизменной кривой ухмылочкой самодовольно ответил оу Диинк. — Это моя обязанность. А тех, о ком знаю… Так они на виселице болтаются, а не по лагерю гуляют.
— Понятно, — буркнул оу Готор. — А этот, к примеру, за что тут? — кивнул он на растянутого на козлах человека.
— Много болтал, пороча имя командующего и офицеров, — неохотно ответил дознаватель. И при этом так скосил глаза, что даже Ренки стало понятно — врет.
— Отвязать! — приказал оу Готор.
— Но!.. — вспыхнул оу Диинк.
— Можете пожаловаться на меня старшему цензору. Впрочем, я думаю, мне удастся сообщить ему обо всем раньше, при личной встрече! — Готор особо выделил голосом последнюю фразу.
Дознаватель оу Диинк кивнул своим подручным, и те быстро освободили пленника.
— Кто такой? — холодно спросил Готор и, толком не выслушав ответ, продолжил: — Языком болтал? Болтал! Ну, считай, сегодня у тебя был очень удачный день. Уходи. И надеюсь, — продолжил он, когда пленник, не верящий своему счастью, убрался с территории Тайной службы, — вам хватит ума не преследовать его в дальнейшем? Я за этим прослежу!
— Это все, что вы хотели? — столь же холодно осведомился оу Диинк. По всему было видно, что он пытается подавить в себя ярость.
— Нет. Теперь, когда мы одни, я хочу поговорить о кое-каких мероприятиях по обеспечению охраны нескольких объектов.
— Весьма печально, Ренки, — заметил Готор, когда они, покинув это неприятное место, вздохнули с явным облегчением. — Я надеялся на нечто более конструктивное.
— Думаю, напрасно надеялся, — ответил ему приятель. — Разве ты не помнишь, как эта шушера обшаривала наши карманы после возвращения из разведки?
— Ну, это могла быть только маска, — словно бы сам себе не веря, сказал Готор. — Хотел я прокрутить определенную комбинацию с помощью Тайной службы, но этим ребятам доверять «тонкую» работу явно нельзя. Им бы только вешать, пороть да головы рубить. Более чем уверен, что, пока они проверяют солдатские карманы да вынюхивают измену, по лагерю шастают десятки настоящих вражеских лазутчиков! Вот тебе еще одна причина постоянных поражений тооредаанцев.
— Ну… Ты же, наверное, помнишь, что Риишлее говорил о Тайной службе в армии. Туда ссылают худших из них. Так уж исторически сложилось, что армия и Тайная служба не выносят друг друга. Зато это является гарантией, что сговора между ними против короля не будет.
— И это, скажу я тебе, большая ошибка! — покачал головой Готор. — Ненависть между армией и Тайной службой приносит куда больше проблем, чем пользы. Такое разделение может привести не только к поражениям. Это может уничтожить королевство! Кто знает, если бы ребята из Тайной службы действительно выловили бы всех кредонских шпионов или, еще лучше, начали бы с ними игру, может, нам сейчас не пришлось бы думать об освобождении порта. Потому что мы дрались бы где-нибудь ближе к кредонской границе. А пока сюда присылают таких, как этот Диинк, чтобы запугивать собственную армию, толку не будет. У него же на лице написано, что он больной на всю голову садист. Впрочем, ладно. Но вместе с тем, боюсь, что определенными вещами придется заниматься нам с тобой. И потому тебе стоит прослушать лекцию об основах контрразведки. Первая заповедь тут гласит: «Каждый должен знать только то, что ему полагается». Это особенно касается предстоящей тебе вскоре поездки. Успех применения брандеров почти на сто процентов будет зависеть от того, насколько тайно мы сумеем сделать и доставить их сюда. А ответственным за эту часть операции будешь именно ты.
И вот план держать все в тайне начинает рушиться при первом же столкновении с реальностью. Нет, не то чтобы Ренки не доверял оу Заршаа — первому ровеснику из благородных, с которым он тут подружился, еще будучи простым сержантом. Но только вот это никак не согласуется с первым из принципов, изложенных Готором. И тут, конечно, мало приятного.
Однако и прямо отказать просто невозможно. В офицерской среде такое поведение было, мягко говоря, не принято. А ссылаться на какую-то там выдуманную Готором «секретность» было бы просто оскорбительно. Подобное недоверие могло как минимум стать поводом для того, чтобы прервать все отношения, а как максимум — окончилось бы вызовом на дуэль. Когда Ренки объяснил это своему приятелю, тот только пробормотал на древнеимперском что-то вроде: «Stalina na vaasnety», — печально покачал головой и посоветовал: «Сначала думай, что говоришь другим. В конце концов, твой новый начальник теперь Риишлее».
Неторопливым шагом молодые офицеры добрались до Дома Ваксай, благо он, как и все другие солидные торговые дома, был расположен прямо на городской набережной, в двадцати минутах ходьбы от ворот порта.
По традиции первый этаж этого довольно большого здания занимала
