Это момент абсолютной эйфории, когда вернуться к себе-человеку, вдруг кажется чем-то абсолютно не логичным. Жизнь становится проще и понятней, отпускают все проблемы. К чему тогда снова лезть в злобное людское болото?
У тех, кто принимает форму птиц — это чаще всего момент полёта. Те кому посчастливилось стать водными жителями — это рассвет на море или погружение в таинственные глубины, где мир совсем не тот, что на поверхности.
Для котят, таких как я, дрожащих и маленьких, оказалось достаточно просто оказаться на руках у кого-то большого и сильного.
Я нашла своё место, так мне показалось.
Зачем быть человеком, если можно быть котом? Полагаю, многие кошачьи задавались этим вопросом…
Чем чревата эта эйфория, спросите вы? Тем что анимаг может стать брашем, обезумевшим существом, потерявшим человеческую личину. Опасное и необратимое состояние, и мысль об этом быстро приводит в чувство.
Меня она настигла, когда князь переступил порог своей спальни и в ту же секунду я спрыгнула с его рук, уже в полёте превращаясь в человека, без единой мысли о том, в каком виде предстану перед спасителем.
Князь усмехнулся:
— Что же это? Мой тигрёнок никакой не тигрёнок?
Его смех заставил меня передёрнуть плечами.
— Я не ваш тигрёнок!
— Я вас спас от позора!
— Не преувеличивайте, Бе бы просто посмеялась.
— Вы так думаете?
— Уверена.
— Может вернёмся?
Я закусила губу и отвернулась.
Князю выдали комнату, которая была мне очень хорошо знакома. Я помнила эти покои, с видом на двор. Когда-то когда герцогиня впервые прибыла в Солар, мне выдали именно их, и признаться, я любила эту спальню. Она была тихой, вдали от шумной дворцовой жизни. Маленькая и уютная комната с самым необходимым минимумом.
— Почему вы так смотрите по сторонам? — князь пересёк комнату и устроился на крошечном диванчике, приставленном к кровати.
— Эта комната была когда-то моей.
— Какое совпадение.
— Почему вы прибыли сюда? Не врите, что почувствовали моё присут…
— Не чувствовал. Это было бы слишком романтично. Просто я узнал, что фрейлину её высочества зовут Турсуаза. Очень необычное имя, мне показалось, что оно прекрасно подходит моей жене, — и Габриэль мне поклонился. Всё это с ехидной улыбкой, кажется, никогда не сходящей с его губ.
Он снова был одет прилично и мне хотелось носиться по дворцу и вопить, что этот человек не тот, за кого себя выдаёт!
Та смелая Тур снова решила взять всё в свои руки и на этот раз она разогналась не на шутку.
Я была так переполнена адреналином, что всегда охватывал после хорошей пробежки в кошачьей форме, что могла бы горы свернуть.
— Вы ужасно самонадеянны.
— Верно.
— И самоуверенны!
— Абсолютно так.
— И наглы!
— Не отнять.
— Вы кошмарный человек!
— Точно!
— Я не собираюсь с вами иметь ничего общего.
— Не сомневаюсь, что в ваши планы это не входило.
— И замуж за вас не пойду!
— Кто бы мог подумать, что моя кошечка так решительна… Ну не идите, в чём вопрос?
— Не называйте меня так!
Я развернулась на каблуках и хотела было выйти из его комнаты, но поняла, что не могу это сделать.
Все увидят фрейлину герцогини, покидающую спальню тёмного князя в ночной сорочке. Это настолько неприлично, что даже мысль о подобном, заставила мои щеки пылать.
— Что-то не так? — я обернулась и поняла, что он разглядывает меня.
Без корсета, нижних юбок… даже без халата!
— Мне нужно… выйти… как-то, — я отвернулась и так и осталась стоять, прижав руку к двери, спиной к князю.
— Идите, вы же были столь смелы, что высказали мне в лицо всё что думаете, — рассмеялся он.
— Вы обманщик, — сдавленно шепнула я в ответ.
— Я вас не обманывал.
— Вы меня сюда затащили…
— Я вас спас, — он приблизился.
И я каждой клеточкой ощущала его присутствие, его дыхание коснулось моего плеча, обнажённого из-за слишком лёгкой сорочки.
По ночам в Соларе было слишком жарко и все мы заказали себе такие тончайшие спальные комплекты, о чём я теперь горько сожалела.
Пальцы Габриэля коснулись талии, и я могла чувствовать их тепло сквозь тончайшую шёлковую ткань. Голова пошла кругом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Не касайтесь… меня.
— Почему? — он снова надо мной смеётся?
Или в его голосе что-то ещё?
— Это неприлично… я вам не…
— Ненадолго, — его губы… коснулись моего плеча.
За что мне это?
Силы лесные, это невыносимо и невозможно!
Он не должен…
— Не делайте… — но голос дрожал, сел от волнения, и я безумно тихо шептала. Всё внутри ликовало и новая сущность, уже не мягкими лапками, а настоящими когтями, рвалась наружу, чтобы сказать своё «Мяу».
Этому незнакомому для меня тигрёнку… нравилось то, что происходило. Тигрёнку нравится Дракон?
Но я… не тигрёнок. Не тигр. Я — не то, что со мной происходит!
— Я не могу сопротивляться… почему?
— Потому что вы знаете, что принадлежите мне, — настойчиво повторил Габриэль.
Я развернулась, чтобы уже посмотреть злу в лицо и немного протрезветь, а он переставил руки с моей талии на дверь, уперев их по обе стороны от моей головы.
Я оказалась в ловушке, он оказался победителем.
Мне страшно, аж сердце стучит будто с цепи сорвалось, а ему смешно.
— Кто вы, чёрт возьми такой, чтобы заявляться и говорить мне…
— Какая вы милая обманщица, Турсуаза… — моё имя с его губ показалось мне слаще и медовей, чем любое другое слово.
Габриэль гипнотизировал меня взглядом, а глаза у него тёмно-серые, как тучи перед дождём. Он завораживал меня запахом, от него пахло грозой и свежим ветром, будто он только что налетал пару сотен миль где-то очень высоко в ледяном небе.
И…
Опять.
Его губы оказались очень горячими и настойчивыми, и совсем не такими, как во сне.
Они скользили по моим мягко, но не давали шанса на сопротивление, и в этом противоречии крылось что-то особенно манящее. Казалось, что он невесомо касается меня, но вот уже я чувствую прикосновение его языка к… к моему?
Почему от этого так жжётся в груди?
Почему мы продолжаем?
Почему он шумно выдохнул, обвил руками мою талию и я теперь в его объятиях и так остро всё ощущаю?
Почему мы так близко, так тесно?
Я даже не думала о сопротивлении. Я ждала, когда всё это закончится, но почему-то надеялась, что конца этому не случится.
Какой жуткий момент, я себе даже не принадлежала. Он отпустил меня, но только чтобы легко провести по моим рукам и вот они уже закинуты на его шею. Лишь слегка подтолкнул, и наши тела уже снова крепко друг к другу прижаты, коснулся щеки, скулы и запустил пальцы в мои волосы, а я и знать не знала, в какой момент всё станет «слишком» и нужно будет бежать.
Всё же уже слишком!
Почему я ещё не сорвалась и не лишилась человечской формы? Я же при малейшем потрясении себя теряю.
— Скажите, когда будете убеждены, что принадлежите мне, — шепнул он в мои губы.
— Никогда, — машинально ответила я, чувствуя острую нехватку поцелуя, который только что, наконец-то, закончился.
— Хорошо, продолжаем, — и я даже вдох сделать не успела, а его губы снова впились в мои.
Никогда… никогда… никогда…
Только это его не отпугивает, а напротив, привлекает.
Я что, и правда обманщица?
Ну уж нет!
Глава десятая про серую красоту
Габриэль меня отпустил. И когда это случилось мне показалось, будто я избежала эшафота, а не очередного поцелуя.
Он вручил мне амулет и сказал всегда его носить для моего же блага, а потом велел сжать его в руке, и я оказалась в собственной спальне. Ясно, мне дали хитрый портал.
В итоге я стояла перед зеркалом, смотрела на своё отражение, и не могла глаз оторвать от этого украшения. Бирюзовый камень в белом золоте, ледяной, как глаза Габриэля, но стоит признать когда украшение ловило отблески свечей или камина, мне казалось, что внутри полыхает крошечная молния.
