Утренние, дневные туалеты, платья для поездок в экипаже, для прогулок, балов, ассамблей… Арабелле и Софии казалось, что перечисление всех необходимых нарядов никогда не кончится.
— Не представляю, когда ты будешь носить все это, — прошептала София.
— Туфли, полуботинки, ридикюли, перчатки, чулки. — Миссис Таллант задумчиво просматривала свой список. — Этим мы займемся в следующий раз. Только я прошу тебя, моя дорогая, очень бережно относиться к шелковым чулкам — я не смогу купить тебе много пар. Шляпки… Как хорошо, что у меня сохранились старые страусовые перья! Посмотрим, что из них можно сделать.
— Мама, а что наденет Арабелла на официальный прием? — спросила София.
— О! Для такого случая, конечно, нужен исключительный наряд! — воскликнула мадам Дюпонт, и глаза ее загорелись.
Но миссис Таллант спокойно сказала:
— Я думаю, вполне подойдет вечернее платье из атласа. Ну и перья, конечно. Не знаю, носят ли сейчас при дворе юбки на кринолине… Во всяком случае, леди Бридлингтон должна подарить Арабелле платье, и я уверена, она выберет именно то, что нужно. Пойдемте, девочки мои. Нам еще надо успеть заехать к вашему дяде.
— К дяде? — удивленно переспросила София. Миссис Таллант слегка покраснела, но просто ответила:
— Конечно, моя дорогая. Почему бы и нет? Не следует пренебрегать правилами приличия. И потом, я же должна поставить его в известность об отъезде Арабеллы в Лондон.
София в недоумении подняла брови. Дело в том, что дети сквайра и приходского священника навещали друг друга довольно часто, а вот их родители практически не общались. Братья, стараясь сохранить видимость дружеской связи, редко сходились во мнениях и относились друг к другу с некоторым презрением.
Кроме того, Генри Таллант, человек в общем-то добродушный, недолюбливал покойную жену брата, считая ее женщиной совсем другого сословия, да к тому же чересчур ревнивой. В семье сквайра было двое детей: Томас, простоватый парень двадцати семи лет, и Элджернон, который служил в энском полку, расквартированном сейчас в Бельгии.
Дом сквайра, окруженный небольшим парком, находился в миле от Хейтрама. Это было просторное, но с виду очень скромное здание, построенное из серого камня — наиболее распространенного в этой местности строительного материала. Удобства здесь ценили превыше изысканности, о чем свидетельствовали обстановка и убранство комнат. И еще во всем доме едва заметно ощущалось отсутствие хозяйки, хотя экономка отлично выполняла свои обязанности. Сам сквайр больше интересовался своими конюшнями, чем домом. Его считали добродушным человеком, но скуповатым. И хотя он любил своих племянников и племянниц и всегда с радостью принимал у себя Бертрама во время сезона охоты, подарки его обычно ограничивались одной гинеей, которую он вручал каждому на Рождество. Но хозяином он был, конечно, гостеприимным и всегда радушно встречал в своем доме семью брата.
Он поспешно вышел навстречу гостям, как только экипаж остановился у дверей, и громко воскликнул:
— Неужели это София и девочки? Какой приятный сюрприз! Что? Только двое? Ну, не важно! Заходите! Сейчас выпьем по бокалу вина! Ужасно холодно, не правда ли? Земля точно лед. Я почти не выхожу из дома.
Не умолкая ни на секунду, он повел женщин в небольшую гостиную, расположенную в передней части дома, откуда крикнул кому-то, чтобы принесли для гостей напитки. «Да поживее!» — строго добавил он. А потом оглядел своих племянниц и, сказав, что они еще больше похорошели, шутливым тоном спросил:
— Ну, а теперь признавайтесь, у кого из вас больше ухажеров? — И не дожидаясь ответа, тут же повернулся к миссис Таллант:
— Ну, а мама ваша просто неотразима! София! Я не видел вас целую вечность! Почему бы вам с моим братом не навещать меня почаще? Ну, а как Генри? Все сидит над своими книгами? Нет, честное слово, я не встречал больше таких людей! Но не позволяйте ему, моя дорогая, втянуть в это дело молодого Бертрама. Он отличный парень! Совсем не похож на него.
— Бертрам готовится к поступлению в Оксфорд, сэр Джон. Сейчас он должен больше сидеть над учебниками.
— Помяните мое слово, из этого ничего хорошего не выйдет, — сказал сквайр. — Лучше сделайте из него солдата, как я — из своего молодого повесы. А пока пусть приезжает ко мне. Я покажу ему одну редкую лошадку. Прекрасный экземпляр! Пусть мальчик объездит ее, если захочет. Правда, лошадь еще молодая, норовистая. Не собирается ли Бертрам выехать на охоту, как только спадут морозы? Передайте ему, что в дядюшкиной конюшне для него кое-что есть. А впрочем, он может выехать и на Громе, если пожелает.
— Я думаю, — тихонько вздохнув, сказала миссис Таллант, — что папа больше не разрешит ему охотиться в этом сезоне. Это отвлекает его от учебы. Бедный мальчик!
— Генри — сухарь, — ответил сквайр. — Разве ему мало того, что Джеймс уже стал таким же сухарем, как и он? Где сейчас этот парень? В Оксфорде, да? Ну, конечно, весь в отца. А другой ваш бездельник? Как его зовут? Ах да, Гарри! Он мне нравится. Кливер у него, как он сам выразился, действительно в полном порядке. По-моему, он мечтает о море. Вы уже придумали что-нибудь?
Миссис Таллант объяснила, что один из ее братьев обещал помочь в этом деле. Сквайр, похоже, остался доволен таким ответом и, поинтересовавшись вскользь здоровьем своего крестника, стал настойчиво угощать дам принесенными закусками и вином. До сих пор у гостей не было возможности сообщить хозяину о цели своего визита. Но как только поток его красноречия начал ослабевать, София, сгорая от нетерпения, выпалила:
— Сэр, а вы знаете, что Арабелла едет в Лондон?
Он сначала взглянул на Софию, потом на Арабеллу.
— Что? Что вы говорите?
Миссис Таллант, бросив недовольный взгляд на младшую дочь, коротко объяснила, в чем дело. Сквайр слушал очень внимательно, кивая головой, поджав губы, как он делал всегда, когда разговор становился для него крайне интересен. Через несколько минут, осознав до конца смысл сказанных гостьей слов, он начал поздравлять Арабеллу с тем, что ей выпало такое счастье. Потом он пожелал племяннице много хороших столичных ухажеров и сказал, что завидует тому счастливчику, которому она достанется, и что вообще Арабелла затмит всех лондонских красавиц. Но миссис Таллант прервала его восторженную речь, обратившись к дочерям с просьбой пойти проведать экономку, миссис Пейгнтон, которая всегда по-доброму относилась к ним. Однако в данном случае она руководствовалась не только правилами приличия: восторги сквайра и его комплименты Арабелле были ей явно не по душе, и, кроме того, она хотела поговорить с ним с глазу на глаз.
