Читаем без скачивания Красотки кабаре - Олег Суворов

– Какого черта вы на меня уставились? – вдруг рявкнул комиссар. – Что вам в моей физиономии не нравится?

– Простите? – разом очнувшись от задумчивости, изумился Вульф.

– Я спрашиваю – что вам во мне не нравится? Усов, что ли, нет? Так сбрил я их, сбрил, имею я право сбрить усы, если мне так захотелось?

– Да, разумеется, господин комиссар, но при чем здесь ваши усы?

А усы были при том, что в данный момент Карела Вондрачека больше всего волновала проблема того, как сохранить в тайне историю их исчезновения. Как только известие об этом донесется из Праги в Вену, новоиспеченный комиссар может стать всеобщим посмешищем. Собственно говоря, исчезновение усов было неразрывно связано с историей перевода пражского детектива Вондрачека в полицию столичной Вены.

Причиной перевода стали достоинства самого инспектора, сумевшего в кратчайшие сроки раскрыть преступление, связанное с кражей фамильных драгоценностей графини Хаммерсфильд. Это дело стало известно венским газетам со слов самой графини, восторженно возблагодарившей «Господа Бога и господина Вондрачека»; на одну из этих газет обратил внимание министр внутренних дел, и в результате всего этого в Прагу полетела правительственная телеграмма, вызывавшая комиссара в столицу.

За день до того, как окончательно отбыть в Вену, Вондрачек закатил для своих сослуживцев прощальный банкет в трактире «У Чаши», славного своим великопоповицким пивом. И надо же было так случиться, что виновник торжества перебрал сливовицы и задремал в задней комнате трактира! Разбуженный хозяином, Вондрачек взглянул в поднесенное им зеркало и замер от ужаса: его усы оказались выкрашены в государственные цвета Австро-Венгрии, то есть один был желтым, другой – черным. Кто и как это сделал, в пылу попойки осталось незамеченным, хотя большинство из присутствующих обвинило во всем двух чешских студентов, околачивавшихся в том же трактире, поскольку именно студенты сильнее всего ненавидели полицейских.

Поскольку краска не смывалась, с усами пришлось немедленно расстаться. Но их отсутствие было столь явным, что начальник венской полиции долго и недоуменно рассматривал пустое место на лице своего нового подчиненного, хотя так ни о чем и не спросил. С этого момента любой намек на отсутствие усов откровенно бесил некогда добродушного Вондрачека. А что будет, если история о его усах рано или поздно станет известна новым коллегам! Но самое удивительное состояло в другом – с момента прибытия в Вену пролетело уже свыше полугода, но ни усы, ни борода больше не росли! Каждое утро комиссар старательно массировал подбородок и ощупывал место под носом – но тщетно! Оно оставалось голым и розовым, как попка младенца. Ни один из венских врачей не находил объяснения этому таинственному феномену, так что теперь инспектор с нетерпением дожидался отпуска, решив купить себе накладные усы и появиться на работе уже с ними, чтобы ни у кого не вызывать подозрений в их неестественном происхождении.

Сергей Вульф, не ведавший о душевных терзаниях полицейского комиссара, смотрел на него с откровенным недоумением.

– Ну хорошо, – вздохнул Вондрачек, – вернемся к вашему делу. Кстати, а почему в полицию обратились именно вы, хотя, по вашим собственным словам, даже не были знакомы с фрейлейн Бертой Тымковец? Почему этого не сделали квартирная хозяйка или подруга пропавшей – фрейлейн Лукач?

– У фрейлейн Лукач сегодня репетиция, а квартирная хозяйка – бестолковая старуха.

– Ладно, я лично займусь поисками фрейлейн Тымковец и немедленно отправлюсь на место происшествия. Но мне еще понадобится ваша помощь. Где вы остановились?

– Гостиница «Курфюрст» на Рингштрассе.

– «Курфюрст»? – Вондрачек оживился. – В таком случае не знаком ли вам некий Ласло Фальва, который числится среди постояльцев той же гостиницы?

– Да, – удивленно отвечал Вульф, – я встречал этого господина. – Он опасался расспросов о том, как и где это произошло, и заранее решил, что не будет говорить правды, чтобы не скомпрометировать Эмилию Лукач. – А в чем, собственно, дело?

Ответ комиссара удивил его еще больше.

– Этот Фальва из-за своих порочных наклонностей находится под негласным надзором полиции… Только это, разумеется, между нами. – Вульф кивнул. – Поэтому я был бы вам очень признателен за все сведения, которые бы вы могли предоставить…

– Вы хотите сделать из меня вашего соглядатая? – возмущенно воскликнул Сергей и мгновенно вскочил с места. – Об этом не может быть и речи!

– Сядьте! – резко осадил его Вондрачек. – Сядьте и постарайтесь выслушать меня спокойно. Все не так просто, как вам могло показаться на первый взгляд. Я недаром спросил вас об этом Фальве. Наблюдая за его действиями и сообщая обо всем увиденном, вы могли бы серьезно помочь расследованию дела об исчезновении фрейлейн Тымковец.

«Ага! – подумал Вульф. – Значит, моя догадка оказалась правильной? Именно Фальва устроил обеим венгерским красоткам ангажемент в Вене, в обмен на удовлетворение своих гнусных наклонностей…»

– Они были знакомы? – спросил он у комиссара нарочито равнодушным тоном.

– Не только знакомы, но, по свидетельствам наших венгерских коллег, состояли в любовной связи. – Вондрачек порылся в ящике стола и вытащил оттуда какую-то папку. – Если хотите, я могу кое-что рассказать вам о нем. Возможно, это заставит вас переменить свое мнение? В конце концов, каждый порядочный человек всеми возможными средствами должен пресекать выходки развращенных мерзавцев. Вы согласны?

Вульф неопределенно пожал плечами, но приготовился слушать.

– Вот показания двух будапештских проституток: Милицы Секеш и Юдит Ковач, – продолжал комиссар, раскрывая папку. – Они были задержаны в пригороде Пешта, поскольку имели непотребный вид и своим поведением нарушали общественную нравственность. Проще говоря, были пьяны и орали во все горло. Причину своего поведения они объяснили радостью – в тот день им удалось подцепить богатого клиента и хорошенько заработать. Вы меня слушаете?

– Да, конечно.

– По их словам, дело происходило так: они явились по вызову в один частный дом, где их ожидал некий господин, с которым они занялись любовными играми в извращенной форме.

– А что это значит – «извращенная форма»? – полюбопытствовал Вульф, сразу вспомнив цепи и хлыст.

– Вообще говоря, извращение – это удовольствие, получаемое или от чего-то необычного, или необычным способом, – охотно пояснил Вондрачек. – Например, если нормальный человек, намереваясь совершить половой акт, раздевается догола, то извращенец поступает наоборот – то есть, уже находясь в голом виде, надевает носки, шляпу и галстук.

– Какое же это извращение? Это просто игра, совершаемая по правилам, которые известны лишь самим участникам, и я не вижу здесь ничего страшного. Во всяком случае, эти игры намного безобиднее того удовольствия, которое получают некоторые государственные деятели, посылая на смерть своих подданных во имя мнимых…

– Оставим политику, – поспешно перебил комиссар. – В данном случае нас это не касается.

– Хорошо, – согласился Вульф. – Так что дальше – этот господин, то есть Фальва, совершал половой акт в носках и цилиндре?

– Нет, он вел себя по-другому – заставлял обеих проституток снимать свое нижнее белье и выбрасывать его в окно. При этом за каждую снятую деталь туалета он немедленно платил им по десять крон.

– Какая щедрость!

– После того как он первый раз удовлетворился, они вышли из дома и сели в его автомобиль. Господин Фальва привез их в рощу и, поставив одну из девиц на четвереньки, стал совершать с ней половой акт, в то время как другая девица должна была хлестать его по голой заднице березовым прутом. – Судя по тому, с каким удовольствием Вондрачек пересказывал эти подробности, они его немало забавляли. – Наконец он удовлетворился снова, расплатился с девицами и договорился о новой встрече, вручив им свою визитную карточку. Затем он укатил, а девицы дошли пешком до ближайшего трактира, где подсчитали свои доходы и, придя в полный восторг, дружно напились в компании каких-то ломовых извозчиков. Именно после этого их и задержала полиция. Ну, что вы на это скажете?

Вульф улыбнулся.

– Если даже называть это извращением, то это весьма невинное извращение. Гораздо более опасными мне представляются те извращенцы, которые вообще не хотят получать удовольствия, или те, которые не дорожат временем жизни, или те, которые тратят это время на самые ничтожные мелочи…

– Вы философствуете, а я вас спрашивал о другом, – вновь прервал его комиссар. – Вы согласны сотрудничать со мной лично, наблюдая за поведением господина Фальвы? Если вы заинтересованы в скорейшем нахождении фрейлейн Берты Тымковец, то просто обязаны согласиться.

Сергей задумался – ему внезапно вспомнилось его подозрение в отношении лорда Сильверстоуна: не Берта ли направлялась к англичанину в тот день, когда он сам выходил от него после дружеского обеда? Впрочем, стоит ли раньше времени привлекать внимание полиции к почтенному доктору, не лучше ли сначала самому у него обо всем узнать? А что касается Фальвы…