Ближайшие соседи Эви находились примерно в четверти мили, скрытые за маленьким мысом. Единственные здания, которые она могла видеть со своей веранды, стояли на другой стороне озера на расстоянии более чем в одну милю. Озеро Гантерсвилл, созданное в конце тридцатых годов, когда TVA [8] построила плотину на реке, было длинным и широким, изогнутой формы со множеством маленьких заливов. Озеро усеивали многочисленные островки, покрытые деревьями.
Эви провела здесь всю свою жизнь. Здесь были её дом, семья, друзья. Предки Эви жили здесь почти двести лет, её корни глубоко вросли в эту землю. Она знала, как один сезон переходил в другой, знала пульс реки и никогда не хотела находиться в другом месте. Жизнь здесь была её крепостью. Однако теперь её крепости угрожали два разных врага, и она должна бороться, чтобы защитить себя.
Первая угроза приводила её в ярость. Лэндон Мерсер занимался чем-то опасным. Она плохо знала этого человека, но благодаря чутью редко ошибалась в людях. В Мерсере было что-то скользкое, он сразу не понравился Эви, когда впервые арендовал одну из её лодок, но она несколько месяцев ни в чем его не подозревала. Постепенно всякие мелочи заставили Эви насторожиться: то, как он всегда тщательно озирался прежде, чем покинуть причал. Было бы понятно, если бы он смотрел на речное движение, но вместо этого Мерсер следил за парковкой и шоссе. И на его лице после возвращения всегда отражалась смесь триумфа и облегчения, как будто он сделал что-то незаконное и избежал неприятностей.
И его одежда всегда как-то не соответствовала. Он явно старался одеваться небрежно, как, по его представлению, одевались рыбаки, но у него не получалось. Мерсер брал с собой удочки и маленькую коробку с едой, но Эви могла бы поклясться, что он никогда их не использовал. И, конечно, никогда не возвращался с рыбой, а на леске болталась каждый раз та же самая блесна. Эви знала об этом, потому что на тройнике не хватало одного крючка. Нет, Mерсер не ловил рыбу. Итак, почему он носил с собой снаряжение? Единственное логическое объяснение состояло в том, что Мерсер использовал его как маскировку: если бы кто-то увидел его, то ничего бы не заподозрил.
Но так как Эви была очень внимательна ко всему, что угрожало её территории, она задалась вопросом: зачем ему понадобилась маскировка. Он встречался с замужней женщиной? Она отклонила эту возможность. Лодки были шумными и заметными, и тот, кто хотел скрыться от чужих глаз, вряд ли использовал бы лодку. Если дом его любовницы стоял отдельно, то лучше подошел бы автомобиль, потому что тогда Meрсеру не пришлось бы волноваться о капризах погоды. А если у дома были соседи в пределах видимости, то пришвартованная у причала лодка привлекла бы ненужное внимание; люди на реке имели склонность замечать чужие лодки. Любовное свидание посреди озера также не лучшая затея, принимая во внимание речное судоходство.
Наркотики. Возможно, маленькая коробка с едой полна кокаина вместо еды. Если у него отлаженная система, то торговля посреди реки была бы безопасной: водный патруль не мог подобраться к нему незаметно, и, если бы все же приблизился, все, что Мерсеру нужно сделать, это выкинуть наркотики за борт. Самым опасным для него являлся момент, когда он находился на суше: его могли поймать с товаром. Вот почему он никогда не осматривал парковку, когда возвращался: при нем уже ничего не было. Для всех он только что немного насладился рыбалкой.
У Эви не имелось веских доказательств. Дважды она пыталась следовать за ним, но потеряла его во множестве бухт и островков. Но если Мерсер использовал одну из её лодок, чтобы продавать или передавать наркотики, то подвергал опасности бизнес Эви. Мало того, что лодку могли конфисковать, для пристани это станет ужасной рекламой. Владельцы лодок откажутся от аренды её боксов, ведь на озере Гантерсвилл достаточно пристаней, так что они всегда смогут найти другое место для своих судов.
Оба раза Мерсер направлялся к одной и той же области: усеянному островами участку возле национального парка округа Маршалл, где было легко потерять лодку из виду. Эви знала каждый дюйм реки, в конечном счете она вычислит и найдет его. Она не строила грандиозных планов схватить его самостоятельно, предполагая, что он делает что-то незаконное. Она даже не собиралась приближаться к нему, у Эви в лодке был мощный бинокль. Все, что она хотела, — найти подтверждение своим подозрениям и, если окажется права, обратиться к шерифу, а он уже пойдет с этим делом в речной патруль. Таким образом она защитит и свою репутацию, и пристань. Лодку могут конфисковать, но Эви не думала, что шериф так поступит, если именно она выведет его на Мерсера. Ей только хотелось найти доказательства прежде, чем обвинить человека в таком серьезном преступлении, как торговля наркотиками.
Сложность в слежке за Мерсером состояла в том, что Эви никогда не знала, когда его ждать, и, если у неё были клиенты на пристани, она не могла всё бросить и прыгнуть в лодку.
Но она справится с этим, как только представится возможность. А вот Роберт Кэннон — совершенно иное дело.
Эви не хотела с ним справляться. Она вообще не желала иметь к нему никакого отношения — к этому человеку с холодным и настойчивым взглядом и отрывистой речью, к этому незнакомцу, этому янки. Он заставлял её чувствовать себя подобно кролику, оказавшемуся перед коброй: испуганной и очарованной одновременно. Роберт Кэннон пытался скрыть свою безжалостность за спокойными вежливыми манерами, но у Эви не было никаких сомнений относительно истинной сущности этого мужчины.
Он хотел её. И намеревался получить. И мужчину не беспокоило, не разрушит ли он ее жизнь.
Она коснулась обручального кольца и покрутила его на пальце. Почему Мэтта нет в живых? Прошло уже много лет без него, она выжила и продолжила жить, однако его смерть безвозвратно изменила Эви. Она стала более сильной, но и начала держаться в стороне от мужчин, которые, возможно, хотели заявить на неё свои права. Другие мужчины уважали установленное ею расстояние, Кэннон не будет.
Эви не могла позволить себе осложнения в виде Роберта Кэннона. В лучшем случае он станет отвлекать её, когда она должна быть настороже. В худшем же — сломит её оборону и возьмёт то, что хочет, а затем уедет без какой-либо мысли об эмоциональном опустошении, которое оставит позади. Эви содрогнулась от одной мысли об этом. Однажды она выжила и не была уверена, что сможет сделать это снова.
Сегодня, когда он обвил руками её талию и прижал к своему стройному твердому телу, ее потрясло и фактически парализовало удовольствие от этого прикосновения. Прошло много времени с тех пор, как она чувствовала эту радость. Эви забыла, каким захватывающим, каким сексуальным может быть ощущение крепкого мужского тела. Ее поразили горячая сила его рук и тонкий мускусный аромат его тела. Девушку затопили чувства и воспоминания, но они относились к старым временам, к двум молодым людям, которых больше нет. Руки, обнимающие её, принадлежали Мэтту, губы, нетерпеливо, с тоской целующие её, были губами Мэтта. Время притупило эти драгоценные воспоминания, но образ Роберта Кэннона был остро, почти болезненно свежим.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
