Но это не его женщина.
Димитрий долго тер глаза, сидя в кровати. Шторы он так и не занавесил, и в окно беспрепятственно заглядывали любопытные звезды. Хорошая ночь для детских сказок или встреч влюбленных. Но не для странных снов, запутывающих всё ещё больше.
Мало ли, какие у него были дела. Мало ли, каких женщин он видел.
Прошлое его, конечно, волнует, но сначала — дело. Ведь дела у него всегда на первом месте, это все знают.
Кто "все" Димитрий не стал задумываться. Лег и натянул на голову одеяло, словно вернулся в детство.
Помогло: через какое-то время он все же заснул.
***
Утро началось с Вито, караулившего у дверей. Паренёк уже урвал где-то кусок капустного пирога и с большим удовольствием уминал его за обе щеки. Увидев сыщика, он так быстро бросился ему на встречу, что чуть не подавился очередным куском.
— А фы фуда феферь?
— К зданию полиции. Хотелось бы узнать поподробнее, что тут происходит.
— Я фам фсе фейфас фафкафу, — с энтузиазмом отозвался Вито, и Димитрию в этом почудилось угроза. Судя по всему, парень мог заболтать до смерти кого угодно. Предложить что ли использовать эти его способности в качестве пыточного инструмента?
Димитрий сначала улыбнулся собственным мыслям, потом запоздало удивился. Шутить — это нечто необычное. Ему несвойственное. Вроде бы.
— Вообще, у нас таких происшествий мало бывает, сами понимаете — провинциальное болото, — с видом умудренного опытом человека вещал мальчишка. — Нет, ну ограбят. Может даже ножом порежут. Но так то на окраинах. Украдёт кто-нибудь что-нибудь бывает. Вот какого-то хулигана секли на той недели, он у одной нисы перстенек стащил, да попался. Пьяные подрались, один другому глаз выколол. Но все равно в основном мелочь. И высокого общества это мало касается. А тут вдруг — посреди главной улицы тело. Переполошились все. А когда второе нашли, так пришлось в столицу писать, нис Урд сказал, регламент по городам: если за неделю больше одного убийства в центре — отписывать.
Есть такой регламент, это Димитрий помнил. Ввели после Синего мятежа. Тогда тоже все начиналось с трупов на улицах. Вроде даже случайных. А потом оказалось, что это была целенаправленная резня. Сначала убивали слуг первых людей государства, а затем стали и самих чиновников уничтожать. Нечего людям делать, они и изобретают новые способы убийства друг друга. Вот, ради добра терроризм изобрели. А как бы взять и что-нибудь разизобрести? Войну, например.
Вито поймал извозчика, и они уселись в коляску.
— А после третьего мертвеца и вовсе все забегали. — Парень продолжил рассказ. — Туточки и вы приехали. И тут же ещё три трупа сразу! Вот это везение!
Димитрий не смог с собой справится, лицо перекосило. Да уж. Везение.
Подумалось: что ему до этого, за ним целый шлейф таких везений ползет.
Вспомнилась женщина из сна. Своя, но чужая. Живая, но мертвая. Беременная, но не "мать". Он почему-то знал, что слово "мама" к ней неприменимо. Откуда она взялась? Больное воображение? Не похоже. Прошлое? Скорее всего. От вида ее и спину тянет, и на сердце тяжело. Случилось что-то плохое?
Вито, отвлекшийся на спор с ямщиком, повернулся обратно.
— Но там жуть, правда. Девчонка-то, которая купца Нарима дочь, та вообще невесть во что превратилась. Говорят, из нее крови натекло столько, что до сих пор она не отмылась с места, где тело лежало. А вот…
Коляска остановилась у небольшого одноэтажного здания, и Димитрий, бросив извозчику монету, поспешил к дверям.
Внутри здания правопорядка было сумрачно. С улицы посетитель попадал в маленькую комнатку, которую назвать холлом или чем-то подобным, не повернулся бы язык. Из комнатки вели три простые двери и одна толстая, с засовом, через которую и вошёл сыщик. Вот уж по истине "на все четыре стороны".
— А вы куда сначала пойдете? — материализовался рядом Вито.
— Сначала — информация по делу.
Паренёк кивнул и пошел прямо.
Невыносимо узкий коридор и две двери привели их в небольшой кабинет, разительно отличающийся от других помещений. Через большое окно комнату заливал свет солнца. В воздухе клубились пылинки, как будто подкрашенные золотым. У одной стены стоял большой шкаф с бумагами, у окна — рабочий стол. За столом сидела девушка в форменном сюртуке. Увидев посетителей, она вскочила со стула, разулыбалась, суетливо зашуршала документами, бессмысленно перекладывая листы.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Вито, си… Почтенный Кривз, здравствуйте!
— Здравствуйте, сида.
— Здравствуй, Цветана.
Было видно, что Вито нравится называть девушку просто по имени, видимо, так он выглядел значительнее в собственных глазах: вот и сама хранительница важных бумаг с ним на "ты"! Димитрий усмехнулся мальчишеским замашкам, но — мысленно. Не след обижать ребенка. Он и так все жилы рвет, чтобы доказать свою полезность и осведомленность. "Я — не слуга, я — помощник!" — говорило каждое его действие. Всё-таки не протеже, а подкормыш? Да и какое тут "протеже", в провинциальной-то глуши да в полиции. Какое продвижение? Стать начальником инвалидной команды*?
— Господин столичный сыщик хочет посмотреть дела, что с ритуалом связаны.
— Да, конечно! — Просияла Цветана и метнулась сначала к шкафу, потом опять к столу — расчистить место под папки, затем опять к шкафу.
— Да тут немного, на самом деле, что там описывать-то? Все увечья тела?
— Обязательно. Каждую рану в подробности, — заверил девушку сыщик и нагло сел на ее стул. Перед ним появилась папка, но, к сожалению, она и вправду была весьма тонкой. Димитрий прочитал каждый отчет по нескольку раз, Вито с Цветаной, перебивая друг друга, дополняли их подробностями разной степени ненужности. За что были изгнаны из кабинета со списком мелких поручений. К его удивлению, жаждущие поучаствовать в процессе расследования, они оба поспешили выполнить написанное, причем принялись за дело с энтузиазмом. Димитрий к своему полному удовлетворению остался один в тишине заполненного солнцем кабинета. Без назойливого жужжания над ухом думать стало легче.
Итак, четыре убийства. Четвертое — уже после его приезда в город. По нему информация собрана можно сказать собственными руками.
Первое — убийство-жертвоприношение. Та самая Арджа, дочь купца Нарима. Судя по именам, эта семья откуда-то с юга. Цветана подтвердила, что они давно приехали в город, она ещё, наверно, и не родилась тогда. Сначала купец открыл лавку, оставил своего человека и наведывался сюда временами, вместе со своим торговым караваном. А потом сосватал местную девушку, из простых, и осел. Сам он издалека, из земель, что лежат за Степью, но интересуется только любимой семьёй и торговым делом, замечен ни в чем плохом не был, даже в измене жене! Димитрий на такую характеристику саркастически усмехнулся. Однако поговорить с непогрешимым купцом не предоставлялось возможности: сразу после трагедии семья покинула город. Вито красочно описывал, как горевала мать Арджи, чуть не повесилась, вот муж ее и увез от греха подальше. Говорят, смена климата и горе лечит. Димитрий в истинности этого утверждения изрядно сомневался.
Итак, Арджа вечером возвращалась домой от подружки. Пройти надо было всего пару домов. Забрать девушку с посиделок должен был старший брат, и он подошёл в условленное время, только оказалось, что девчонки поссорились и купеческая дочь убежала раньше времени. Кинулись искать. И нашли. Утром. У древнего кладбища. На старом заросшем мхом камне. Растерзанную. Девушку как будто пытали. В отчёте с ужасом отмечено, что натекло очень много крови, Вито с Цветаной добавили, что вокруг того камня, где была кровь, до сих пор земля как будто алым пропитана и никакие дожди не смывают запекшиеся подтёки. Подруга Арджи — юная ниса Аль, ничего толком рассказать не могла. Символы с камня тоже никто не срисовывал, их почти все кровью и дождем смыло, да и "не подумали, что важно".
Итого, две зацепки — кладбище и семья нисов Аль. И про то, и про то есть слухи смутного толка.
