Читаем без скачивания Фронтовые были - Евгений Подольный

Ведомые Покрышкина до рези в глазах осматривают воздушное пространство. У каждого в голове лишь одна мысль: «Только бы не прозевать «худых». Но «мессершмиттов» поблизости не видно…

В это время, словно прощая их «оплошность», по радио звучит подчеркнуто спокойный голос командира:

— Ну что, не видите? Внизу, слева…

Голубев качнул свою «кобру» и увидел в стороне и ниже несколько серо-дымчатых Ме-109. Гитлеровцы, словно стая шакалов, терпеливо выжидали, когда Ил-2 отвалят от цели, растянут свой боевой порядок, и тогда…

Так и случилось: только штурмовики взяли курс на восток, два желтобрюхих «мессера» полупереворотом тут же бросились на сближение с ними. Но почему медлит Покрышкин? И лишь спустя десяток томительных секунд в наушниках шлемофонов звучит его голос:

— Атака!

«Кобра» ведущего мгновенно входит в пике и с ошеломляющей скоростью сближается с «мессерами». Ведомые не отстают от командира, надежно прикрывая его от возможной атаки сзади. Немцы заметили истребитель с цифрой «100» на борту, когда было уже поздно: Покрышкин настиг ведущего «мессера» и залповым огнем из всех точек расстрелял его почти в упор. Ме-109 вспыхнул и, перевернувшись на спину, заштопорил к земле. Второй фашист шарахнулся в сторону, но и его постигла та же участь: резко и четко довернув свою «кобру», командир выпустил по нему длинную прицельную очередь. Раскаленное жало трассы безжалостно впилось в тощее грязно-серое тело «мессера». Завалившись в крен и показав черные кресты, тот со снижением потянул на запад…

На земле, сбросив парашют и шлемофон, Александр Иванович собрал молодых летчиков, коротко пояснил:

— Враг ударной группой обрушился на наши «илы». Что было бы, если бы немедленно бросились за ним? Да то, что группа прикрытия противника постаралась нам выйти на перехват, связать боем, и мы недосчитались бы штурмовиков. Но мы шли как бы в стороне, не вызывая беспокойства у противника, который вслед за ударной группой готов был устремиться в атаку на Ил-вторые, помедли мы еще хоть немного. Но мы перехитрили врага. Имея запас высоты, внезапным скоростным маневром атаковали ударную группу и добились победы. Группа же прикрытия противника осталась, как говорят, с носом, боя не приняла, видя наше явное тактическое превосходство. Вот и вся наука. Для начала, конечно. — И, отыскав глазами ведомого второй пары младшего лейтенанта Чистова, Покрышкин строго заметил:

— А вы почему оторвались от группы? Одного собьют. Запомните!

…Жаркие бои на Кубани. Небо, казалось, раскалывалось от грохота пушек и треска пулеметов. В смертоносной карусели схваток сходились сотни самолетов. Не всем им было суждено возвратиться на свои базы. Закон войны безжалостен: побеждали сильнейшие.

Рядом с нашими замечательными асами крепли крылья и у молодых воздушных бойцов. Они провели уже не один бой, познавали нелегкую науку побеждать. Сбил свой первый самолет «Хеншель-129» и Жора Голубев. Покрышкин, обычно скуповатый на похвалу, поставил в пример другим новичкам его инициативу, дерзость и сметку. А однажды, шагая рядом после вылета, неожиданно предложил:

— Ты ведь мой земляк, Голубев. Вот что, давай-ка летать вместе.

Георгий даже остановился, не зная, что ответить. А Александр Иванович, заметив его волнение, положил руку ему на плечо, сказал запросто, по-товарищески:

— Ничего, Жора, все будет хорошо. Главное — научиться понимать друг друга с полуслова и крепко держаться в паре.

— Я постараюсь, Александр Иванович, — тихо ответил Голубев, почувствовав, как предательски дрогнул голос.

Покрышкин скупо улыбнулся, пожал ему руку:

— Отдыхай, завтра снова в бой…

Легко сказать — отдыхай. Всю ночь Георгий ворочался в кровати и так и этак, но сон не шел. Сосед Витя Жердев сквозь дрему поинтересовался:

— Жора, ты что, и во сне за желтобрюхим «мессером» гоняешься? Бывает, по себе знаю…

Голубев шепотом поделился с другом новостью. У Виктора сон как рукой смахнуло:

— Вот это дела… Ну, что ж, держись, старина, коли так. — И неожиданно радостно хлопнул Георгия по плечу. — Да ты сможешь, Жора!

Слова друга оказались пророческими. Голубев быстро научился понимать Покрышкина, зорко следил за небом, давая ведущему свободу маневра. В то же время он, словно припаянный, строго держался в строю пары, готовый в любую минуту прикрыть командира. Он крепко запомнил «вторую заповедь» и не изменил ей даже тогда, когда нужно было, выручая командира, делать выбор между жизнью и смертью. Но прежде сам Покрышкин показал ему, как нужно выручать товарища из беды.

Это было 13 июля 1943 года. Группа Александра Ивановича с набором высоты шла к линии фронта. Вот в наушниках шлемофонов уже слышны возбужденные голоса летчиков группы Аркадия Федорова:

— Два «мессера» от солнца! На левый боевой!..

— Коля, в хвосте «худой»! Уйди вправо! Бью!.. Все понятно: там, впереди, идет жестокий бой. Покрышкин вызывает наземную станцию наведения:

— «Пеликан», я Сотый. Дайте воздушную обстановку!

— Сотый! Я «Пеликан». Со стороны Темрюка большая группа Ю-87 под прикрытием «мессеров». И еще слева от вас впереди четверка Ме-109!

— Вижу, я Сотый. — И Голубеву: — Пятьдесят пятый, прикрой, атакую!

Два «мессершмитта», завывая моторами, левым боевым взмыли вверх. Но Сотый идет с превышением, разгоняет скорость, неумолимо сближаясь с противником. Голубев ни на метр не отстает от ведущего, с беспокойством поглядывает по сторонам: ведь было четыре фашиста, куда ж подевались еще двое?

И тут же резкий голос Клубова, ведомого четверки прикрытия.

— Сотый! Атакую вторую пару!

Георгий облегченно вздохнул, перевел взгляд вперед и увидел, что Покрышкин уже открыл огонь. Оранжевые трассы хлещут по фашисту. «Мессер», вспыхнув, резко пошел к земле. Второй Ме-109 круто отвалил вправо, и тут же последовала команда Покрышкина:

— Жора, не упусти!

Голубев дал полный газ, входя в правый вираж. «Мессер», почуяв недоброе, отчаянно мечется из стороны в сторону, его силуэт никак не вписывается в сетку прицела. Наконец Георгию удается поймать момент, машину сотрясает от мощных залпов тридцатисемимиллиметровой пушки. Отчетливо видно, как снаряды разворачивают дюраль, впиваясь в камуфлированный фюзеляж «мессера». Но тут же дымчатый след вражеской трассы зловеще промелькнул над самой кабиной Голубевской «кобры», огненными шапками впереди разметались разрывы эрликонов.

Георгий резким переворотом через крыло ушел вниз и тут же отчаянно потянул на боевой разворот, мгновенно поняв, что ему зашел в хвост один из тех, которых атаковал Клубов. Словно огнем обожгла мысль: «Не оторвусь — собьют!» Но бросая свой самолет в новый каскад фигур, краем глаза видит: Покрышкин с крутого виража короткими прицельными очередями уже бьет по «его» немцу, отсекая огнем от машины своего ведомого.

Голубев смахнул ладонью горячий пот, заливавший глаза, счастливо улыбнулся: «Спасибо, командир. Выручил!»

…И вот пришел этот бой, который Георгий запомнил на всю жизнь.

23 августа 1943 года в 5 часов утра шестерка истребителей, ведомая Покрышкиным, взлетела с фронтового аэродрома. Тихо, безоблачно. Прошли передний край. В наушниках раздается знакомый до малейших интонаций голос командира:

— Сомкнуть строй, усилить осмотрительность. И тут же доклад Виктора Жердева:

— Сотый, я — Двадцать первый, на курсе сто двадцать вижу группу самолетов!

Команда Сотого — доворот влево. Стремительное сближение. Вот хорошо уже видна большая группа двухмоторных бомбардировщиков Ю-88 под прикрытием шестерки «мессеров». Они летят к линии фронта бомбить скопление наших войск.

Снова в эфире звенит голос Покрышкина:

— Я — Сотый! Паре Труда прикрывать, остальным — атака!

Немцы словно почувствовали этот тактический ход, на нашу четверку ударной группы сверху наваливаются сразу четыре Ме-109. Но пара прикрытия Андрея Труда начеку. Устремившись наперерез «мессерам», она отсекает их плотным огнем. Фашисты уходят на боевой разворот, готовясь к новой атаке.

Голубев идет правее и сзади Покрышкина, видит, как, сраженный меткой очередью командира, запылал один из «юнкерсов». Из его люков градом посыпались бомбы на свои же войска.

Сотый сделал доворот для очередной атаки, и вдруг ведомый заметил, как что-то стремительной тенью промелькнуло над его кабиной. Резко вскинул взгляд вверх и тут же увидел впереди над собой черные кресты «мессера».

Его по-осиному тонкий корпус нацелен в атаку на Сотого.

«Откуда свалился?!» — обожгла отчаянная мысль Голубева. — Прозевал!»…

Теперь фашист хладнокровно вгоняет в сетку прицела русский истребитель, который сам все внимание сосредоточил на своем прицеле, где сейчас разрастается темная громадина «юнкерса».