А улыбка у той наконец-то поблекла. Из чего Селеста сделала вывод, что мисс Бонни не относилась к тем людям, для которых было привычно «создавать контекст» подобных спорных ситуаций.
– Насколько я поняла, – заговорила мисс Бонни не вполне уверенным голосом, – Белла первой начала играть в кубики. Она всегда первой подбегает к ним утром. Это ее любимое занятие в период, отведенный на свободные игры, – мисс Бонни на мгновение запнулась, и у Селесты возникло желание заполнить паузу извинением, хотя рот она так и не открыла. – Я думаю, что Арчер тоже захотел поиграть в кубики, – продолжила мисс Бонни. – И, между нами говоря, Арчер до сих пор играет со своей частью кубиков. Мне кажется, что Белла просто… сорвалась, – пожала плечами мисс Бонни.
В классе снова установилась тишина – они все обдумывали сказанное. Не будь Селеста настолько ошарашена и подавлена стыдом, она бы не преминула громко поинтересоваться: а не было ли у Беллы причины для того, чтобы «сорваться»? Пусть незначительного, но все-таки повода, объяснявшего такую реакцию? Например, буквально накануне, Селеста дождалась, когда освободится место на парковке перед супермаркетом, и уже включила поворотник и все такое, как вдруг другой автомобиль пронесся мимо и в последнюю секунду занял пространство. Селеста так разозлилась, что дала оглушительный гудок и даже позволила слететь с языка паре ласковых слов, хоть и сознавала, что окно приоткрыто. А потом едва подавила желание протаранить машину захватчика.
– Хорошо. – Сняв очки, Луи устало потер глаза.
Селеста тоже вдруг почувствовала себя истощенной. «Интересно, Алабама сильно обозлится, если мы с Луи отменим ужин, поедем отсюда домой и сразу же ляжем спать?» – подумала она.
– Хорошо, – повторил Луи, – и что нам теперь делать?
– Ну… – начала было мисс Бонни, но тут же осеклась и поглядела на мисс Шерил, словно испрашивая дозволения. Мисс Шерил ответила ей легким, едва заметным кивком, и мисс Бонни продолжила: – Мы, главным образом, хотели вас уведомить об этой ситуации.
«Насколько все-таки универсально слово «ситуация». И вместе с тем многогранно, – предалась размышлениям Селеста. – В новостях его используют постоянно, обычно в тревожной тональности. Ситуация возникает, когда твоя пятилетняя дочь кусает пятилетнего мальчишку. И когда ураган сносит крышу с дома – это тоже ситуация…»
– Мы убеждены, что домашняя жизнь ребенка – это базис его социального развития, – добавила мисс Шерил, и в ее голосе внезапно зазвучал металл. – Мы полагаем очень важным, чтобы наши родители понимали, что происходит в классе, и, при необходимости, могли скорректировать воспитание своих детей дома.
Селеста представила себя за штурвалом гигантского корабля с мисс Шерил в рубке, предупреждающей о леднике. Ее всегда мучил вопрос: почему капитан «Титаника» не обошел айсберг, а поплыл прямиком на него? Но сейчас, сидя на маленьком детсадовском стульчике, Селеста почувствовала, что стала лучше понимать, что тогда произошло.
– Что ж, мы ценим вашу заботу и ваши советы, – произнес Луи вроде бы искренне. – Мы обязательно побеседуем с Беллой и постараемся, чтобы подобное больше не повторилось.
Мисс Бонни снова заулыбалась, хотя Селесте почудилось, будто она заметила крошечный проблеск жалости на лице женщины. Похоже, мисс Бонни – как и Селеста – понимала фундаментальную истину о детях дошкольного возраста: воспитательная беседа с Беллой вряд ли могла принести ожидаемые плоды; ее реальным результатом стали бы стеклянный взгляд в одну точку и требование фруктового мороженого на палочке по окончании разговора.
– Вы можете нам что-то порекомендовать? – спросила Селеста прежде, чем смогла сдержаться. – Какие-нибудь… даже не знаю… источники на такие случаи? – стоило Селесте это выговорить, как она тут же устыдилась выбранного слова. «Источники». Оно показалось ей таким формальным. Смехотворно формальным! Как будто бы плохое поведение Беллы можно было отладить, поменяв батарейку АА.
– У нас есть здесь психолог, – ответила мисс Шерил, что лишь ухудшило «ситуацию» и усугубило пессимистический настрой Селесты. – Если вы захотите, чтобы Белла с ней пообщалась, мы обязательно это организуем.
Селеста заметила, как напрягся рядом с ней Луи.
– Мы обязательно побеседуем с дочерью, – повторил он.
Селеста озадачилась: неужели муж действительно считал беседу с Беллой практическим решением проблемы? Луи много беседовал на работе: его рабочий день складывался из череды важных разговоров, следующих друг за другом. Так что он вполне мог допускать, что подобная стратегия способна сработать и в остальных областях его жизни.
К машине после встречи они вернулись, не перекинувшись ни словом. Способная питать надежды половинка Селесты даже задалась вопросом, который мог прийти в голову только никудышной мамаше: может, они вообще обойдутся без обсуждения «ситуации» с дочерью?
– Мы сильно опаздываем, – сказал Луи, когда они сели в машину.
Селесте потребовалась пара секунд, чтобы понять, что под этим подразумевал муж, и даже вспомнить об их планах на ужин.
– Ну и ладно, – буркнула она, потому что ни о чем другом сейчас не могла думать.
Несколько минут они ехали в полном молчании. Селесте вспомнилась мисс Бонни, и в голове возник странный вопрос: «Интересно, она поехала домой или нет?» Почему-то она не могла вообразить воспитательницу в иной обстановке, без миниатюрных толчков и столиков, предназначенных для детей.
– Вчера у Беллы приключился нервный срыв, – сказала, наконец, Селеста, глядя вперед – на городской пейзаж, простирающийся за горизонт. – Я тебе не говорила, что она закатила истерику возле «Нордстрома»?
– Нет, не говорила. А что случилось?
Селеста прикусила зубами щеку. «Что случилось?» Откуда ей знать?
– Вспышка гнева. Белла захотела поехать домой вместо «Таргета».
Луи долго ничего не говорил. Настолько долго, что Селеста не выдержала и посмотрела все-таки на мужа. Его локоть лежал на верхней кромке опущенного стекла. Луи не выглядел особо обеспокоенным, и это обеспокоило Селесту. Она, конечно, отдавала себе отчет в том, что волновалась и тревожилась по любому поводу сильнее большинства людей. И тем не менее ей иногда хотелось, чтобы муж тоже переживал из-за всего чуточку больше.
– Я же пересказала тебе разговор с мамой о моей кузине Тоне? О том, что у ее сына недавно диагностировали расстройство аутистического спектра?
Селеста задержала дыхание в самом верху грудной клетки. Она мало что знала о детях кузины. Тоня с мужем жили в Юте, как и большинство несчетных родственников Селесты, со многими из которых она не виделась с детских лет. По правде говоря, она и о Тоне-то вспоминала лишь благодаря матери – когда на ту нападало сильное желание поболтать, она заводила речь о кузине. А желание поболтать и пооткровенничать с родной дочерью у матери Селесты возникало редко.
– Да, ты вроде бы упоминала, – тихо проговорил Луи, медленно включаясь в разговор.
Селеста даже не поняла
